Книга Черного Солнца: черный свет

От редакции. Ну что ж, вот и началось — публикуем самое сердце Liber Nigri Solis, главу о черном свете, предназначенную менее для чтения и более для медитации над прочитанным. Забегая вперед, дадим вам маленький черный ключик: понять ее не получится, если мыслить обычным образом, от нашей действительности «вверх» (или «вниз»), мыслить придется перевернуто, «с той стороны».

Для кого-то это будет облегчением и возвращением в родные пенаты, для кого-то — непонятной ментальной эквилибристикой, но с точки зрения последовательного изложения материала автор поступает правильно. Ведь он будет рассказывать историю о том, как Абсолют, манипулируя самыми мощными негативными и отрицательными силами, ограничивает Себя, «выжимает» из Себя явленный мир (в том числе и со всеми нами в нем), а также о механике этого действия (уж как автор ее увидел), так что логично начинать «не отсюда». Небольшой промах (?) книжки: описать «исходную точку» автор не удосужился, так что тут придется понадеяться на бэкграунд читателя…

Как мы сразу обмолвились, эта глава не столько для чтения, сколько для медитации. Парадоксальные, зазеркальные пространства черного света и холодного жара, тьмы, выжимающей из себя свет, и света, обрамляющего до поры до времени безвидную тьму… Их нужно не представить, не вообразить, а посетить и ощутить, нащупав где-то на границе сна смешанного с бодрствованием потайные тропки.

Ворча что-то малосвязное про «бессмертные империи» и «проклятых профанов», автор выполняет главную миссию: наводит нас на эти тропы, подобно даосскому учителю, который говорит что-то вроде бы бессмысленное, но на самом деле дает ключи от ранее даже непредставимого. Ну, как если бы даосским учителем был боевой ворлок…

fr.Chmn

Чтящие всерастворяющее единство искатели истины ничего не найдут и не получат. Их ослепляет зависимость от форм и образов, они смотрят прямо на солнце, которое их ослепит и испепелит — а ведь это даже не То Самое солнце! Не представимое сейчас и не то, что может быть представимым — только оно абсолютно. Этот Абсолют подобен “ночи” Батая, которая “также солнце”, “мифическое отсутствие… мифа”, “холодный, чистейший, единственно верный миф”.

Бессчётное число его образов лишь подчеркивает его величие. Сингулярность слишком чиста чтобы ограничивать, осквернять концептуальными пределами заключенных в ней противоборствующих близнецов. Лучистая, яркая Сияющая Тьма и черный свет скрыты там в своем противоборстве невозможного единства.

Однако Абсолют вездесущ, и потому не может оставаться парадоксом и абстракцией, а вместо этого прожигает себе путь в любой контекст. И вот уже синхронии и соответствия всех мастей и расцветок указывают на него! Даже в видимом солнце он находит себе гнездо парадокса: чистый, непокоренный свет утверждает в профанном мире раскол дуализма и тем завоевывает его — но лишь чтобы самому быть затем поглощенным тьмой самого Абсолюта, концом всего мирского. Кали, восстающая, чтобы пожрать мир; Фенрир, поедающий солнце; и Сатана, возносящийся в тоталитарном великолепии, омытый анархическими, хтоническими волнами крови.

Черный свет — это не невидимое излучение за пределами воспринимаемого и осознаваемого. Он не “трансцендентен” и не “духовен”, это не фундамент бытия, не Абсолют, не вселенское сознание, хотя он может быть осознан. Его нельзя найти “внутри” всего, что есть и чего нет, даже самое “он есть” лишь ограничивает его. Он не является ни переполненной, но божественной Плеромой, ни безвидной пустотой.

Но он все же есть меж перечисленным и меж всем: он есть причина, по которой все эти вещи могут быть определены, отделены, мыслимы и воспринимаемы. Он освещает формы. Будь он определяем, его можно было бы назвать Логосом, но определить его нельзя. Он невообразим, но может быть выражен посредством волевого осознанного действия, а познан только через Гнозис. Видящие его отличны от не видящих как бодрствующие люди от коматозных коров. “Зрячий да видит”. Отличные новости — для избранных.

Четыре его евангелиста — Темное Сияние и порождаемая им Темная Троица: Лучистая Тьма, Яркая Тьма и Сияющая Тьма. Темное Сияние — мощная сила, бесплодный жар абсолютно холодного черного света, “де” для его “Дао”. Оно могло бы вершить чудеса, но по природе своей не материальнее эфира. Связь с ним могла бы быть мистическим достижением, но оно слишком абстрактно, чтобы приносить какую-нибудь пользу. Но оно “реально” настолько же, насколько “реально” всё остальное, поскольку Тёмное Сияние не с чем сравнить, кроме как с черным светом, который и существует, и не существует одновременно. Если просветлённые видят черный свет, то тёмное сияние они ощущают: второе циркулирует сначала изнутри наружу, затем обратно внутрь, тогда как первый остаётся на месте.

Самый быстрый способ увидеть черный свет: вдруг и внезапно посмотреть в, сквозь, на, за и вокруг чего-то, не видя этого чего-то. Самый сложный и самый трудный способ увидеть черный свет — это искать его непосредственно, постоянно и сознательно проверяя все окружающее на предмет того, может ли он каким бы то ни было образом обнаружен.

Чтобы ощутить Темное Сияние, ищущий должен видеть, не видя, осязать, не трогая. Кто нашел тот «орган», которым это делается, всегда может воспользоваться своей новой способностью, если остается бодрствующим и трезвым, даже в моменты захваченности зрелищем или во сне. Но поддерживать это созерцание постоянно не может даже бог.

Те, кто может ощутить Темное Сияние, но не его свет — опасны (скорее для окружающих, чем для самих себя), но это также делает их уязвимыми. Те, кто видит один лишь черный свет — всего лишь мистики (хотя и мистики истинные). Темную Троицу же можно найти в тенях, отбрасываемых Логосом-светом, творцом той бездны, что являет собой ум; но также она пребывает и в изначальной тьме, откуда черный свет исходит, порождая ее через Тёмное Сияние.

И вот так проявляется наблюдаемая нами реальность во всем ее разнообразии: через разнообразные сочетания этих пяти непроявленных. Если Тёмное Сияние похоже на холодную жару, то пронзающая сила, Лучистая Тьма, дополняет его своим греющим холодом, успокаивающим оккультное чувство — или притупляющим его. Если бы Лучистая Тьма была материальной, то она была бы фундаментальной материей, сотканной из бессознательного и сна. Но, имея форму излучения, она не может быть исключительно материальной. Физические силы являются ее аспектами, как и обсуждаемая “темная энергия” и прочие материальные загадки, о которых мы ещё поговорим.

Лучистую Тьму можно почувствовать физически или метафизически как реальную силу. Яркая Тьма, напротив, проявляется как абстрактная возможность, “свет” мира негативного существования, инверсия реальности и возможности. Это позитивная тьма, и некоторые школы оккультной мысли рассматривают её как имеющую отдельную реальность и существующую независимо от света. В инверсном мире темноты, где она существует, она работает как проявляемый свет, и изгоняет “тьму” своего мира — то есть свет — своей яркостью. Из пяти Непроявимых сил, эта более всего подходит на роль привычного зла и воплощение дьявола в концепции privatio boni — неплохое посягательство на концепцию благого космоса!

 

Сияющая Тьма подобна своим собратьям, но, в отличие от них, производит свет. В связи с этим, она является ближайшим к проявлению аспектом Непроявления. Ее воспринять, если обратиться к аспекту тьмы как как пространства творчества, как ночного неба или безграничной утробы. Физические проявления этой оккультно постигаемой реальности — это непонятные природные явления, которые, кажется, совмещают в себе свет и тьму.

Как уже было отмечено выше, концептуализированные силы тёмной энергии и других зловещих излучений соотносятся с Тёмным Сиянием, тогда как черный свет сияет под и за самыми обширными, низкими или растянутыми проявлениями, и заметить его можно лишь в моменты пересечения бездны, лиминального состояния, состояния между состояниями. Свет Сияющей Тьмы похож на Северное Сияние, освещающее древнейших шаманов и магов ультимативного полуночного Туле. Оно соотносится с интуитивно воспринимаемой биполярной недвойственностью, пронизывающей природу и сознание, которые сами по себе являются двумя полюсами проявленного Абсолюта.

Яркая Тьма и Лучистая Тьма могут открыться мирянам в редкие моменты полного солнечного затмения, вторая в кульминационный момент полного затмения, первая же во время менее значительного, но не менее впечатляющего кольцеобразного затмения. Символизм обоих поражает. Во время полного затмения солнце становится колодцем тьмы, которая, тем не менее, изливается в мир вокруг лучами, пронизывающими всё видимое, зрачком глаза с радужкой самого синего цвета, огромным как небо, не ночное, не дневное и не полуночное. Во время кольцеобразного затмения солнце само становится пылающим оком. Неожиданная яркость его собственной тьмы наполняет мир странным и опасным светом мира, в котором день это ночь, ночь это день, а полночь — это магическое серебряное видение, которое наполняет и то, и другое.

Эти пять непроявленных сил формируют прямую или перевернутую пентаграмму или же крест с черным светом в центре. Каждый из этих символов может быть воспринят в земном, возвышенном и инфернальном ключе.

В земной парадигме крест превращается в свастику, вращаясь по или против часовой стрелки. Наполненное бессмертными созвездиями ночное небо, являясь границей между небесной и земной реальностью, движется против часовой стрелки. Движение солнца происходит по часовой и воплощает временной поток человечества и даже мезокосмический порядок времени (тень движения солнца), а в сумме эти два противонаправленных движения складываются в формулу бунта, отрицания природного макрокосма микрокосмом индивидуума. Эта формула лежит в основе ключевой техники эонического колдовства и обеспечения личного бессмертия, но почти любая практическая техника, выведенная из нее, может быть обращена путем замены севера на юг: ни один концептуальный дуализм не может выжить в сбалансированной природе. Те, кто этого не понимают, обречены либо на самоуничтожение, либо на самопожертвование, объятия этих анти-близнецов суицида и жертвенности, наследия стратагем зороастрийских магов.

Если же толковать символ не свастики, как движущегося креста, а креста неподвижного, то он символизирует норму материального мира, который сам по себе излучает инфернальный свет из своего центра, а также союза черного, белого и видимого Солнц, как ультимативного Непобедимого Солнца. Именно концентрация пяти непроявленных в одной точке приводит к взрыву целого спектра первобытных элементарных сил, вырывающихся из нее в победной вспышке явного света.

Как сознание может найти себя и сориентироваться посреди этого экстаза возвышенных противоречий? Оно ищет то, посредством чего совершается Великое Делание, то, у чего нет противоположности: черный свет, совершенный, нетронутый и чистый, растворяющийся во всем — кроме того, что по причине собственной чистоты становится собственно источником черного света. Сознание, одаренное этим знанием, познает себя. Черное Пламя сияет в этом свете, сжигая и поглощая мирское, чтобы переработать его в сознание: такое, которое и само есть лишь Черное Пламя, самовоспроизводящее, самовоспроизводящееся, самоподдерживающееся и способное осветить все, что ему доступно своим собственным Черным Светом воспетого, пугающего и интересующего всех Черного Солнца.

Черное Солнце как окончательная сингулярность всегда проявляется в бесконечном разнообразии возможных форм, потому что какой формой может ограничить себя сознание, знающее, что не является ни одной из них? Вот надежда оккультиста, цель Делания: стать Одним, не являющимся ни Одним; противоположностью Одного, подобным всем Прочим. Все знакомые знаки и формы Черного Солнца лишь оттеняют его: сияющие завесы, вуали света. Свастика Черного Солнца означает его земной путь, его тени и проявления, непобедимого героя или ужасного затмения. Его значимость как небесного символа уже была описана ранее.

С восемью лучами Черного Солнце сияет в слиянии проявленного и непроявленного Абсолюта. Некоторые путают это его состояние с Хаосом, но восторг, с которым это “Я” видит само себя не делает его монадой хаоса, несмотря на то, как громко и долго оно провозглашает “Нет Бога кроме Меня”. Напротив, оно формирует облик миротворящего Демиурга как ткача-Вирда: Бога-паука, который сам по себе (детище сознания, дитя хаоса) может находиться под действием Суверенной Сингулярности, превратившейся в Единое и Уникальное. Этот переход сам по себе обозначен различными конфигурациями Девяти Врат или Девяти Углов и путями между ними, ведущими в финальный Арканум, который находится везде, но не может быть найден.

Своими десятью лучами Черное Солнце источает проявленный хаос, который окружает и пронзает Все: пять непроявленных сил отменяют себя своими одинаково негативными противоречиями и становится проявленным.

В своей 12-лучевой форме оно вращается в Центре Мира против всего естества, противопоставляя мезокосмический эон циклам времени. Те кто смогут обратить его вращения, постигнув его лучи, станут вечными силами природы, и достигнут тотальной победы над собой и космосом.

Черное Солнце провозглашает не только катастрофу, но и переход. Когда спящий открывает один глаз, оба мира становятся видны между проявлениями мира бодрствования и мира сна. Но когда оба глаза обращены в мир бодрствования, сон должен закончиться. Таким образом, одноглазый Все-Вышний правит вечными мирами, но у виновника Конца Света до сих пор на месте оба глаза.

Рагнарок наступил и прошел, и там, где полуслепой Вороний Бог когда то сидел за завесой, в тени, суетится одноглазый Ястреб на вершине освещенной пирамидальной силы. Война всех против всех ограждает его на время — но в тени разваливающегося строения, империи, не владеющей самой собой, изъеденной изнутри червями, вышедшими из экскрементов павших от дуализма империй, питающимися трупами ими же и оскверненными, бродит Владыка Тьмы, Повелитель Всадников, Укрыватель Правды, Размыватель — Тот Кто Любит Не Свет.

И оба его глаза открыты.

 

Дорогой читатель! Если ты обнаружил в тексте ошибку – то помоги нам её осознать и исправить, выделив её и нажав Ctrl+Enter.

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

wpDiscuz

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

Закрыть