Две рецензии на «Верни её»: «Как держать демона в заложниках для чайников» и «Подобно тени или сновиденью»

Как держать демона в заложниках для чайников

В фильме «Верни её из мёртвых» демоны не приходят захватывать мир и не мечтают вселиться в случайную домохозяйку из глубинки. Все потусторонние силы призваны намеренно и действуют в рамках договора, который никому не принесёт счастья. Во всяком случае, те демоны, которые со спецэффектами.

А вот с другими сложнее. В фильме очень наглядно показана разъедающая природа горя и одиночества, открывающих двери одержимости. Одержимости, на которую не действуют границы мелового круга. Одержимости глубоко клипотической, но скрытой в обыденности.

Все герои пережили утрату. С одной стороны — подростки Энди и Пайпер, недавно потерявшие отца, с другой — Лора, потерявшая дочь (она бы идеально подошла для гравюры Кете Кольвиц).

Название фильма сразу раскрывает суть происходящего. В плане визуальной составляющей картина также получилась светлая, яркая и ясная. Никаких ночных шорохов и смутных теней, сразу видно, что с кем не так. Например, что антагонистка изначально не была зла или психопатична. Это женщина, которая не смогла пережить смерть единственного ребёнка и осталась одна, без помощи, погружаясь в свою безумную сверхценную идею, становясь ей одержимой. С самых первых минут очевидно, что она не в себе, при этом никто этим не интересуется, передавая ей подростков под опеку. Это игнорируют, раз она внешне вроде бы как-то справляется.

Сочувствовать ей не хочется, но понятно, как она дошла до такой жизни. Тут как с лишайным инфекционным котиком на улице: и глаза гноятся, и сопли до пола — выглядит совсем не умилительно, но он страдает и помочь нужно. Увы, подход «когда убьют, тогда и звоните» — явление универсальное, оно есть и в Австралии. Не помогли. Так же универсальна проблема репутации трудного подростка: если против тебя уже имеются предубеждения, подставлять и газлайтить тебя проще простого.

Проблески живой непосредственной способности к радости на момент событий фильма у Лоры будто бы ещё были, и, возможно, она могла бы исцелиться, стать нормальной приемной матерью: чудаковатой, но включённой. Но к ней уже попали видеозаписи из России (да!) с черномагическим ритуалом, позволяющим воскрешать мёртвых. Выбор уже сделан, жизнь схлопнулась до одной цели, процесс запущен, мосты сожжены.

С чем сравнить то, что прокрадывается через травму и не оставляет путей для самоисцеления (да и с посторонней помощью оно весьма затруднительно)? С инфекцией? С вирусом, чья единственная задача — передать свои копии дальше? С вредоносной программой, не биологической, а цифровой заразой, перепрограммирующей нормальные процессы?

Можно ли назвать любую из этих болезней злой? Едва ли. Они просто есть, хоть и несут много боли и горя. Можно ли работать с ними на благо? Если ты не профессионал в профильной сфере, едва ли. Но если обладаешь нужными знаниями, технологиями и защитными механизмами, то возможно. А ещё желательно помнить, что многие такие программы — тихие и незаметные, их носителей вокруг великое множество, хоть они и не имеют амбиций буквально воскрешать мертвецов. Обычно подсунутая ложная надежда намного скромнее, но она всё равно затмевает собой мир, в котором есть реальные перспективы. Люди готовы на очень многое, на что никогда не пошли бы просто так, когда появляется Последняя/Единственная надежда(тм). В кинокартине итоговое жертвоприношение во славу ни-че-го, бессмысленное и бесплодное, получилось тоже масштабнее, чем предполагали рамки ритуала.

Кстати, а были ли у Лоры шансы успешно повторить увиденное на кассете? Вероятно, нет. Призванную сущность она удерживала месяцами вместо нескольких часов (это уточняется на промо-сайте). В свете этого можно сказать, что демон вёл себя как здравомыслящий заложник — раз покинуть территорию или договориться с террористом невозможно, остаётся просто слоняться по узилищу и периодически грызть с голодухи всё подряд, когда было совсем невтерпёж. Даже кот не пострадал.

Фильм радует качественной картинкой без скримеров, отличным звуком, приятной актёрской игрой (точнее, где нужно — максимально неприятной). Он подойдет и как свежая классика хоррора на вечер, и как драма без запутанной философии, дающая повод подумать о многом, если хочется.

Двоюродная сестра Дэнни и Майкла Филиппу («Верни её из мёртвых» стал их второй полнометражной киноработой) потеряла двухлетнего ребенка.

В процессе написания сценария моя кузина потеряла своего двухлетнего ребёнка, — рассказал Дэнни Филиппу. — Мы были в больнице. Я видел, как она лежит на кровати, держит его на руках, вокруг вся семья — держат его за ноги, за руки, за голову. А потом, со временем, все потихоньку отпустили. Она осталась последней.

«Мысль о том, что после этого она больше никогда не будет в порядке, и как далеко она зайдет, чтобы исцелиться, была источником вдохновения. Идея бесконечного цикла горя пугает меня», — делился режиссер.

Во время подготовки к съёмочному процессу также скончался близкий друг семьи, которому было всего 23 года.

Горе было настолько сильным, что мы даже не успели как следует его осмыслить. Сначала были встречи по предпродакшену, потом съёмки — не осталось ни времени, ни сил, чтобы разобраться в себе. Всё это вылилось в сценарий.

Не удивительно, что фильм получился таким, какой он есть.

Asphodel

Подобно тени или сновиденью

Ритуалы призвания мертвецов и общения с ними — явление, наверное, такое же древнее, как и оплакивание умерших. Вот как такой ритуал описывается в «Одиссее» где-то 2.8 тысяч лет назад:

Взял я барана с овцой и над самою ямой зарезал.
Чёрная кровь полилась. Покинувши недра Эреба,
К яме слетелися души людей, распрощавшихся с жизнью.
Женщины, юноши, старцы, немало видавшие горя,
Нежные девушки, горе познавшие только впервые,
Множество павших в жестоких сраженьях мужей, в нанесенных
Острыми копьями ранах, в пробитых кровавых доспехах.
Все это множество мёртвых слетелось на кровь отовсюду
С криком чудовищным. Бледный объял меня ужас.

Перевод В. В. Вересаева под ред. академика И. И. Толстого

Одиссей охраняет яму крови от теней, пока не является тот, кого он призвал — призрак провидца Тиресия. Тот упрекает героя в подобных занятиях, но сам не брезгует пить кровь прямо из земляной ямы. Он излагает Одиссею всю его судьбу, даёт мудрые советы и рассказывает о том как поступать с мертвецами. Затем… Затем Одиссей поит кровью из ямы призрак собственной матери и выясняет, что умерла она от тоски по нему. Однако обнять её он не сможет — та ускользает, «подобная тени иль сновиденью».

Героям-трикстерам впору пользоваться иногда некромантией, хотя более драматические персонажи могут пойти по пути Орфея: искушения, неудачи, горя и смерти. И, хотя хитроумный и могучий Одиссей способен добиться реализации законно принадлежащей ему удачи, ему тоже сначала приходится с мечом стоять против орд голодных теней.

Новых Одиссеев в современный кинематограф, в частности в фильм «Верни её» Дэнни и Майкла Филиппу, не завезли.Там вообще нет сильных мужчин: главные герои — сломленные потерей отца подросток и его младшая почти слепая сестра, эдакие Гензель и Гретель: Энди и Пайпер. Их определили одинокой опекунье Лоре, тоже основательно сломленной, дома у которой живёт очень странный мальчик Оливер, кот Мусорщик и чучело собаки…

Но классические ингредиенты все на месте! Мир мёртвых, может, и таит в себе где-то удивительные сокровища и мудрость, но на его поверхности — только «бледный ужас» да голодные тени. Тут и мать, тоскующая по ребенку, тут и изобилие крови, а на границе с миром теней, как и всегда, — горе, скорбь, лишения и смертельная угроза.

Бытует версия, что в Римской Империи самой сильной считали магию «варварскую» — иудейскую. В 21-м веке бытует то же самое мнение, только главными варварами современности теперь выступают наши соотечественники — на «чёрных ангельских плёнках» (эдаком обязательном волшебном предмете, VHS-кассетах, дающих власть над демонами), звучит русская речь, а прекрасные колдуньи и неприглядные скуфы-колдуны практикуют где-то на русскоязычном пространстве. Из него во вполне благополучную условно западную землю попадает запредельно мерзкая порча.

Разворачиваясь в современности, всё тот же ритуал вызова мертвецов (правда, более требовательный и долгий, и потому гораздо более рискованный, чем у Одиссея) уже являет не доблесть и непростую мудрость, а только ослепительное горе и совершенное неумение обращаться с тёмной, иррациональной стороной бытия, полное её непонимание. На сайте, созданном для антуража фильма (также совершенно «варварском», это просто нечто), — «русскоязычная» публика антагонистку-вызывательницу осмеивает: мол, «Карен Бумер Норми будет съеден заживо». Действительно, освоив несколько частично простых, частично взятых взаймы приёмов, она совершенно не понимает, как ей справиться с вызванным.

Ведь на самом деле ей оно и не нужно. Лора — редкая для хорроров и очень натуральная фигура не злодея, а павшего слабого героя. Ужасная ведьма, проводник и заклинатель злых сил, буквально похищающая и отдающая бесам детей на самом деле просто психолог с безобидными причудами, но глубоко сломанный ужасной потерей. Чтобы справиться с ней она, кажется, готова пойти на всё… Но на самом деле нет. На настоящее зло её просто не хватает. Во-первых, она не убийца, во-вторых — не Одиссей, даже не сломанный, и с мечом наперевес над ямой крови стоять не умеет.

«Верни её» — фильм невероятно красивый. Благодаря не только великолепной работе оператора и живописным кадрам, но и тонко организованному скрытому порядку, в котором каждый герой кажется изящным размышлением о горе и его возможных последствиях. Все персонажи столкнулись с безвременной смертью близкого, все скрывают боль: Энди ужасно переживает, что отец его ненавидел, а Пайпер любил; Пайпер страдает от отверженности другими детьми; Лора не пережила потерь что собаки, что дочери, и сходит с ума от одиночества. Единственной, чья боль не носит извращенного скрытого характера, оказывается Пайпер — и потому только она выживает. Лоре же остается только пытаться обнять дочь, которая упорхнула, «подобная тени или сновиденью».

Исключением тут, впрочем, является Оливер… Который, конечно, никакой не Оливер, а безымянный злой дух, поселившийся в теле пропавшего без вести мальчика Коннора. Вот он — чёрная жемчужина фильма, иррациональный «бледный ужас», выползший из бездны. Бессмысленно злобный, насильственно удерживаемый в ненавидимом теле, ломающий его без малейшего смущения, этот «ангел, воскрешающий мёртвых» — единственный адекват тёмному ремеслу, к которому прикоснулась Лора.

И, хотя формально главные герои — Энди и Пайпер, видимо, на самом деле ими являются Лора и её Олли. Их арки сильнее, стройнее: у Лоры — нечеловеческая печаль, толкающая к ужасному и неконтролируемому злу, а у Оливера — само это зло, живущее по определённым законам, максимально далёким от всего человеческого. Не предназначенное для существования в этом мире, оно легко и добровольно рассеивается чуть только магическая воля, его удерживающая, дрогнет.

Тут чувствуется атмосфера, похожая на дух мира Трех Матерей — так же ведьма, оторванная от источника магии, терпит поражение от собственного несовершенства. Вероятно, несовершенство Лоры как раз было в том, что она пыталась действовать как Одиссей, но оказалась скорее близка к горюющему Орфею. Тогда как её правдой скорее должна была быть правда Матерей Слёз, через которую можно было бы добиться освобождения её духа. А вот через некромагию оказалось возможно только отправиться прямиком в гости к Оливеру, самой стать подобной тени или сновиденью.

fr.Chmn