Советская кенома и психоделическое мульт-подполье

ЦВЕТНОЙ ФОТО МИНИМАЛИЗМ - ПСИХОДЕЛИЯ ПО-СОВЕТСКИ - ВПЕРЕД К СВЕТЛОМУ БУДУЩЕМУ«Кенома» – термин раннехристианской гностической философии греческого происхождения (κένωμα, пустота), наиболее разработанный Валентином Гностиком. В его космогонии Кеномой называется «королевство мира сего, регион материи и материальности, земля теней и темноты. Империя Демиурга или Творца, кто не от божественных Эонов, но был рожден из той пустоты, которой он правит. Здесь живут все эти феноменальные, вводящие в заблуждение, преходящие вещи» (Lightfoot, Joseph Barber (1890). Saint Paul’s Epistles to the Colossians and to Philemon, pp. 266-7).

Кенома полна лишь темноты, в духовном смысле она пуста, ее неотъемлемым качеством является неведение, порождающее тех, кто ее населяет. Но явления вечного мира Полноты, Плеромы, появляются в ней в виде искаженных отражений самих себя, ютятся в нем как в узилище, стремясь вырваться.

Разные эпохи человеческой истории по-разному соотносятся с этой моделью мира – какие-то напоминают ее больше, какие-то меньше (какие-то гораздо страшнее и примитивнее такой «кеномы»). Но советский период отечественной истории кажется наиболее соответствующим этой модели. Именно в нем неведение целых народов, порождаемое прямыми запретами тех или иных культурных явлений, жесткий контроль любых информационных каналов, а, главное, беспощаднейшая цензура, запрещающая все, выходящее за пределы советской идеологии, создали запустение истинной кеномы, наполненное в том числе творческими и внутренне свободными людьми, которым это было, естественно, отвратительно. И произошла схватка запустения и полноты, отсветы которой с детства влияли на любого из читающих.

Конечно, были и есть империи гораздо более жуткие с этой точки зрения, но советская кенома – явление, относящееся к нам непосредственно и сравнительно недавнее, а потому стоит знать ее – и то, что ей, так или иначе, противостояло.

ЦВЕТНОЙ МИНИМАЛИЗМ — ПСИХОДЕЛИЯ ПО-СОВЕТСКИ

К нашему восторгу все устроено так, что чем плотнее тьма, тем ярче в ней будет сияние света, тем ярче будут выглядеть цвета и оттенки. И информационное, идеологическое и культурное запустение привело к возникновению удивительных творцов, способные посеять в душах людей радужные семена психоделии, тайной свободы сознания. Наравне с ними пришли художники, музыканты, поэты и писатели, точно также боровшиеся с советским запустением, но именно мультипликаторы смогли донести суть сложнейшего явления, раскрепощающего умы, до неокрепшего детского сознания миллионов советских детей – даже не упоминая о существовании какой-то «психоделии»! Совсем недетские образы, целые новые вселенные расширенного сознания, будто с детства готовили если не всех, то многих из нас в психонавты, навсегда заставляя запомнить, что все может быть Иначе.

Кто-то из мультипликаторов творил открыто и напролом – и его творчество запрещали; кто-то создавал прекрасное, будто показывая «полезные» социалистическому обществу фантасмагорические сны или же использовал фантастические или античные мотивы. Все они были достаточно далеки от фантазий о свободе, травке и лете любви, которые манили из-за железного занавеса – будто выспренность советской идеологии заставила их самих поднять голову к небу и искать новых миров, мыслить просто, но возвышенно – и аскетично.

В результате родились и просто интересные мультики в психоделическом стиле, но с чрезмерно свободолюбивыми аллюзиями на западную мультипликацию, и необыкновенные местные психоделические самородки, и поучительные сны наяву – и даже мудрые кошмары.

Но обо всем по порядку.

ЦВЕТНОЙ ФОТО МИНИМАЛИЗМ - ПСИХОДЕЛИЯ ПО-СОВЕТСКИ - ПАРТИЯ РАБОЧИХ И КРЕСТЬЯН

0
Лик врага

В нашей стране цензура имеет долгую и славную историю. Она росла и крепла, начиная с самого крещения Руси (первый сохранившийся «Список отречённых книг» датируется 1073 годом) и до эпохи цензурного террора в XIX веке. Но можно смело сказать, что при советском режиме она вышла на качественно новый уровень.

Фактически была поставлена и выполнена цель превращения всей культурной среды в однородный идеологический суп, враждебный к любым проявлениям свободомыслия (хотя именно свободомыслием эта идеология и была зарождена еще в Российской Империи).

Началось все буквально через несколько дней после захвата власти: несколько сотен газет и журналов были уничтожены одним махом. В январе 1918-го года вышел декрет «О революционном трибунале печати», предписывающий наказания за «контрреволюцию» в печати от штрафа до заключения, а в марте было принято Постановление СНК «О контроле в кинопредприятиях», прибирающее к рукам новых хозяев страны и кинематограф. О «философском пароходе» и явлении русской иммиграции и говорить нечего.

Со временем под Контроль попали любые публичные зрелища и выступления, начиная с лекций, докладов и заканчивая эстрадными и даже музыкально-танцевальными вечерами. В конце концов дошло и до смешного, до хрущевских «проклятых педерастов» на выставке авангардистов, но в основном было грустно. Очень грустно.

regular_detail-d529a37a852a2d0fbfbec123ddbd2fb6И самым грустным достижением цензуры стал первый уровень в системе ее исследователя Арлена Блюма: самоцензура. До редактора, Главлита, до тайной политической полиции, до идеологического ока партийного руководства все происходящее цензурировал страх. И если в первые годы цензуре приходилось бороться практически со всей оккупированной ей культурой, то со временем высасывающий силы и решимость паразит культурного террора был привит повсеместно.

Так совершилось формирование советской кеномы, одного огромного Черного Вигвама на обломках имперской культуры. Людей в нем не осталось: только слепленные по идеологическим меркам красные болванчики со штампом на лбу, отродья страха и самооскопления.

Кстати, со временем и этого стало мало: к 60-м годам развернулась активная цензурная борьба с аллюзиями, реминисценциями и прочими формами иносказаний. Цензурировалось фактически не то, что было написано, сказано и показано, а то, что могли об этом подумать. Публикации начали попадать под запрет с мотивировкой «неконтролируемый подтекст»! Где ваш речекряк, когда он так необходим…

По сути, в лице советской власти Контроль попытался найти возможность уничтожить не только самостоятельность, инициативность и независимость, но найти и истребить само свободомыслие – и успешно создал среду, враждебную всему этому. И до второй половины шестидесятых, когда порочная система начала деградировать, ни единого радужного ростка сквозь этот черный железный щит так и не пробилось.

iX-FCqNUBIE

I
Кратчайший путь к сознанию зрителя Андрея Хржановского

«Мультипликация в силу свойственной ей емкости и лаконичности языка – это кратчайший путь не только к эмоциям, но и к сознанию зрителя. Я думаю, если попытаться в кино смоделировать процесс мышления, язык мультипликации оказался бы наиболее пригодным для этого».

 

Первой ласточкой психоделического потока в стране советов стал Андрей Хржановский, мультипликатор, сценарист и артист.

Первая же его работа, «Жил-был Козявин», созданная в 66-м году, сначала была забракована как «сюрреалистическая», а потом неожиданно одобрена как, ни много ни мало, «соцсюрреалистическая» (!) без поправок и переделок. Сегодня для нас непонятно даже, что могло вызвать нарекания: это ведь просто мультик про то, как роботоподобный бюрократ, исполняя указание, превращает свою работу в абсурд. Но проблема состояла уже в том, что абсурд был изображен не реалистически, а сюрреалистически – и спасло работу только идеологически правильное наполнение (впрочем, оно не было именно советским – это просто была вменяемая, достаточно беззубая критика бюрократии).

Другими словами, система запрещала те формы художественной выразительности, которых не знала – и только личное вмешательство Сергея Герасимова спасло ситуацию. Истребить «слишком свободного, хоть и своего» не получилось.

Но в 1968 году Хржановский замахнулся на вечные истины, создавая свою «Стеклянную Гармонику», эдакую советскую самородную «Желтую Подводную Лодку». Повествование мультфильма он поместил в некий «универсальный город», населил его образами Магритта, Босха, Гойи, Арчимбольдо, Брейгеля, Дюрера и многих, многих других западных мастеров, которые, впрочем, не превращались в камень, как в «Лодке…», а из возвышенных деградировали под тлетворным влиянием Желтого Дьявола. Как и в «Желтой подводной лодке», спасти положение дел смогла божественная музыка (Хржановский «Лодки…» тогда еще не видел, но по-своему, видимо, черпал из того же источника).

nQH5SgaZ5hQКонечно, советская цензура, сражавшаяся со всем враждебным Кеноме, не пропустила мультфильм. Пометки о том, что речь идет исключительно о загнивающем западе, а также все правки, внесенные по указанию цензуры, не помогли.

И это уже гораздо более интересное вторжение в работу мультипликатора: система отторгла то, что было по заказу заточено против ее врага, будто чувствуя, что образы великого и прекрасного будут для нее гораздо губительней, чем польза от очередного плевка в лицо другого чудовища. Фактически, слепо противоборствуя инакомыслию, она противоборствовала мысли как таковой. Вместе с образами Босха и Дюрера она также запретила проводить различие между демонами и уродцами первого и возвышенными ликами второго…

И в конце 60-х это было уже излетом того, что зародилось еще в начале века, когда даже Горький писал в паническом письме, что «из новостей, ошеломляющих разум, могу сообщить, что… в России Надеждою Крупской и каким-то М. Сперанским запрещены для чтения: Платон, Кант, Шопенгауэр, Владимир Соловьёв, Тэн, Рёскин, Ницше, Лев Толстой, Лесков, Ясинский (!) и ещё многие подобные еретики».
Но при всех достоинствах «Гармоники», самой психоделической работой Хржановского является «Бабочка» 1972 года. Бабочку (одну из форм греческой Психеи, кстати, Души Человеческой), как выясняется из фильма, легко лишить свободы – и сделать свой Контроль над ней источником апокалиптического ужаса. Однако ее можно и отпустить – и преобразиться, прикоснувшись к источнику вечной красоты и свободы.

Мультфильм удостоился наград в Испании и Иране, и у нас, как ни странно, не сохранилось сведений о том, чтобы его запрещали. Возможно, послание его было столь абстрактно, а форма настолько доходчива и наивна, что цензоры просто не рассмотрели в мультфильме забористую психоделию для детей, в душах которых путь к источнику свободы и красоты должен был отпечататься на всю жизнь в противовес пути Контроля.

d0tGy-wtBjAПожалуй, это расцвет психоделии в творчестве Хржановского – дальше будет госпремия за мульт-пушкиниану, сценарий на основе писем Кэрролла Алисе, преподавание в «ШАРе» – но нешуточного психоделического послания мы у Хржановского после «Бабочки» не найдем.

 

II
Психоделические прорывы Василия Ливанова

Другим советским проводником радужного потока примерно в то же время оказался Василий Борисович Ливанов, гораздо более известный как «тот самый Шерлок Холмс», чем как режиссер мультипликации таких шедевров как «Синяя Птица» и «Фаэтон – сын Солнца».

Мультипликационная полнометражка по сказке Метерлинка «Синяя птица» вышла на экраны в 1970 году, когда выходила и соответствующая анимация Хржановского. Мощная антизападная тема в мультфильме, видимо, позволила ей выйти на экраны, но хотя главный герой произведения – тот самый Буржуй, он «почему-то» помножен на жуткую бесформенную тень, сновиденную фантасмагорию, абстрактное зло. Герои же, напротив, проходят настоящее сомнамбулическое путешествие в поисках инициации: они получают ведущий их по царству иллюзий Свет у теней предков (!), подчиняют своей воле элементы природы (!!), одолевают искушения и прелесть, чтобы победить Саму Ночь (!!!) и встретиться, кажется, с самой гностической богиней мудрости Пистис Софией.

KmOOueygNC8Этот мудрый кошмар, если воспринять его всерьез, может напугать и взрослого. О кислющей стилистике, в которой он нарисован, о сюрреалистических эшеровых пространствах и потрясающих (и потрясающе использованных!) коллажах, придающих происходящему привкус священного безумия, мы и упоминать не будем.

Слабее, но не менее интересной выглядит другая психически активная мультипликационная работа Ливанова – «Фаэтон, сын солнца», вышедшая через пару лет после «Птицы…» Древнегреческий миф в ней связывается с современными астрономическими теориями существования десятой на тот момент планеты солнечной системы, а также ее исчезновения. Нечего и говорить, что это не более чем удобная фабула для истории про священную и безумную смелость человеческого дерзания, способную сделать его равным богам. Но пока люди не достигнут небес на собственных, стальных колесницах, падет множество благородных, достойных преклонения героев – как Фаэтон, бывший какое-то время равным самому Гелиосу.

aEAwG-Owq_IИ все-таки стоит упомянуть мультфильм Ливанова «Зеркало времени». Этот мультфильм уже гораздо лучше вписывается в «школьный» формат и взрослому его смотреть будет скучновато. Впрочем, стилистика его все так же кислит, а отметить его стоит хотя бы за ту самую Желтую Подводную Лодку, открыто выплывающую на советские экраны в 1976 году (да еще в неплохой компании) – так что есть, за что сказать Ливанову «спасибо»!

 

III
Валерий Угаров: Blue Meanies против МУТАБОРа

В том же 1976 году случился откровенный прорыв психоделии на советские экраны. До 1987 года цензура будет продолжать свою стагнацию, а психоделические цветы будут расцветать все ярче! И своеобразным экватором этого события является «Шкатулка с секретом» Валерия Угарова.

Если «Стеклянная гармоника» была советской «Желтой подводной лодкой» по духу и мысли, то «Шкатулка с секретом» стала ею внешне. Это уже не аллюзии на психоделическую мультипликацию, это забористый трип, переполненный кричаще-яркими цветами, марширующими молотками (!), синими злодеями-Blue Meanies (!) и, конечно же, стилем вечного Праздника и нестихающей музыки страны Pepperland, куда рискуют загреметь не закаленные в соцсоревновании детские души.

8bbf6993f8acНачиная с 1976-го года и до 80-х мы будем наблюдать целый ряд откровенно обыгрывающих кислотный стиль мультфильмов, но обыгрыш этот быстро надоест – и уступит место настоящим национальным шедеврам, взошедшим на плодородной почве психоделии, но самостоятельным и самоценным.

Забегая вперед — одним из них и будет «Халиф-аист» 1981 года, темная и страшная экранизация сказки Вильгельма Гауфа, истории про злое колдовство, которое ведь может и не отпустить никогда; про бесконечное путешествие к себе настоящему; про всех по несчастью, способных оказать помощь и уже безвозвратно изуродованных до уровня чужих прислужников, которые ждут каждого из нас в этом путешествии – и про Слово, произнеся которое, освободишься.

Тут психоделический стиль рисовки освободил место самобытным сюрреалистическим кадрам, загадочной и тревожной атмосфере, что удивительным образом оттеняется восточной изящностью и даже местами манерностью… И быть бы мультфильму обычной экранизацией восточной сказки, если бы не отпечаток расширенного сознания на далиниански-мескалиновых ландшафтах, галлюцинаторном морфинге персонажей и откровенном делирии демонических плясок в логове колдуна.

14046317691721

IV
Советская Социалистическая Психоделия Владимира Тарасова

Великий советский мультипликатор и режиссёр Владимир Тарасов, творения которого все мы, несомненно, видели с детства, осознанно называет своё дело не «мультипликацией», но «анимацией» – потому что художник в каждый кадр вкладывает свою душу и при этом старается раскрыть душу зрителя, а не занимается «умножением сущностей». Несмотря на столь идеологически неверный подход (проклятый неоплатоник!) Тарасов искренне постарался воплотить самое лучшее, что было в социалистическом учении, в психоделическую форму. Серьезно.

Именно этим так впечатляет «Вперед, время» – экранизация одноименного стихотворения Маяковского. В мультфильме предстает образ России, преодолевшей ужасы империализма и революции и вступившей в космический век. Гегмонские орды, вместить хтоничность которых может исключительно расширенное сознание, приводят социализм в этот космический век, а в финале патрульный звездолёт «Владимир Маяковский» находит в космосе последнее убежище вируса собственничества и ээээ… «обезвреживает» его. Мультфильм был бы достоин звания истинно социалистического, если бы брутально-сюрреалистическая фантасмагория происходящего на экране не превосходила бы по внушительности даже Malice In Wonderland.

rНе менее психоделичен следующий его мультфильм, «Контакт» – однако на этот раз полностью лишен любой идеологической тематики. Речь идет скорее о возможности заведения диалога с представителем принципиально иной формы жизни и даже о присутствии таковой уже на нашей планете. Необычная, серьезная тематика вкупе с чисто западной стилистикой одного из самых известных психоделических мультфильмов СССР позволяет надеяться на полное освобождение Тарасова от идеологических скреп – что, как мы увидим дальше, и происходит.

Впрочем, не сразу. В следующем же мультфильме, «Тире» 1979 года Тарасов вдруг начинает обличать загнивающий запад «колкой» (на самом деле достаточно топорной) социалистической сатирой, эксплуатирующей образ вечного буржуя, и чуть ли не призывает пролетариев всех стран, в том числе и США, наконец, соединиться.

Странно, но чередование продолжается и дальше: следующей Тарасов создает невероятную, чуждую любой идеологии, одну из лучших своих работ, истинное произведение психоделического искусства – «Возвращение» 1980 года. Посвящена она, ни много ни мало, проблеме Пробуждения ото сна, причем от которого нельзя проснуться: сон тот неотличим от яви, и осознать в нем, что наяву назревает серьезная опасность – практически невозможно.

WyX0wzSm0CIМультфильм, казалось бы, совершенно конкретен – но образный ряд, стилистика и музыкальное оформление наводят на очень необычные кисловатые мысли.

Не хочет ли Тарасов спросить: зачем, ради чего, ради каких сокровищ можно сознательно обречь себя на бесконечные сны о пробуждении, в которых явь – лишь новый виток дремы, за что на это можно пойти? И тут же дать ответ: конечно же, за суровые советско-гигерианско-эшеровские космические технологии, за эфемерные сновиденные приветы Сальвадору Дали, за ало-оранжевые образы Великих в Центре Управления, за рассвет Черного Солнца, превращающийся в «Подсолнухи», наконец, за дедушку из деревни, камлающего над детскими вещами единственно ради твоего Пробуждения.

И чем глубже уходит тарасовский трип, тем страннее видеть в нем четкие, плоские и топорные идеологические мотивы – которыми богат уже следующий его мультфильм, «Контракт». Опять образ буржуя (на этот раз – жилистого хитреца-капиталиста, обманщика и манипулятора), обманутые пролетарии – человек и робот, которых свели воедино случай и – ох! классовая борьба.

Дань ли это уже почти помершей советской эпохе, в 1985-то году, когда до отмены любой цензуры остались считанные годы? Или искренняя вера в советский миф? С какой искренностью прописана трогательная наивность «пробуждающегося робота-пролетария», насколько логично и «по учебнику» возникает братство трудящихся, правда, уже далеко не летящих бить последнего буржуя на «Маяковском», а еле-еле не замерзающих на отдаленной планете…

Разрешить это затруднение может эпохальный мультфильм, Opus Magnum Тарасова «Перевал». Настоящее Явление в мире советской мультипликации, мультфильм построен на необычных графических работах Анатолия Фоменко, изначально для фильма не предназначенных, а изображающих математические абстракции – непрерывность, бесконечность, гомеоморфизм, гомотопию… В этих ледяных пустынях разума и странствуют герои «Перевала», изображенные классически психоделично – и не дотягивающие в психоделичности до творений Фоменко.

52b58a1359e71Однако этого и не нужно. Герои не стремятся окунуться в галлюциногенные глубины – они ищут пробуждения от объективного психоделического кошмара, в котором оказались, ищут возвращения в уже мифический для них дом, и весь сюжет – об их возвращении туда, где они никогда не были. И эта история, такая простая, такая расхожая, такая актуальная для ищущих собственный «мифический дом» искателей-психонавтов, характеризует и творческий поиск Тарасова. Он и сам его искал – и, как и многие из нас, нашел и в радужно-веселых, и в мрачно-фантасмагорических пределах обретшего свои богатства сознания.

В середине-второй половине 80-х годов, с окончательной дегенерацией и отпадением советской цензуры и будто предчувствуя ветер свободы 90-х, на небосклоне отечественной мультипликации зажглось несколько новых звезд, художников-самородков, чьи имена, скорее всего, известны всем читающим.

 

V
Король армянской анимации Роберт Саакянц

«Я агрессивен в том, в чём уверен. Я агрессивно не верю в «неотмирасевойность» художника. Таких я просто не уважаю».

 

Саакянц – уникальное национальное явление, создатель собственного психоделического стиля, проявившегося наиболее полно в 80-х годах.
По большей части это стиль изображения магического и потустороннего – волшебных чудовищ, злых колдунов, нечисти, искушающих или проверяющих героя, хотя в самом первом его мультфильме такой стилистики, «Кто расскажет небылицу?» это также и стиль повседневности. Уже в «Ух ты, говорящая рыба!» психоделия в большей степени соответствует чудовищу Ээху и его словесному поединку с героем сказки, а «В синем море, в белой пене…» психоделия соответствует подводному царству, искушающему своего возможного принца.

1442340723_981481495Это уже не психоделия «Желтой подводной лодки», это самостоятельное явление. Морфящиеся друг в друга объекты, избыточные детали, указывающие на функции предметов, что превращает их в абсолютно не реалистичные, но странным образом утилитарные, игра с пространством и пространственными иллюзиями – все это делает стиль Саакянца уникальным.

И на фоне мультиков-сказок, в которых этот стиль был доведен до совершенства, выделяется наиболее интересная анимация Саакянца 1988 года — «Ветер». Дело в том, что Саакянц до самой смерти был весьма социально и политически активен, большинство его поздних мультфильмов так или иначе соотносятся с социальной или политической ситуацией в Армении, если не полностью посвящены политической сатире. И только в «Ветре» у Саакянца получается соединить силу доступной ему фантасмагории и политическую злободневность, чтобы отразить изнанку всего расползающегося по швам советского союза. Эту картинку хочется назвать «экзистенциально достоверной».

Мультфильм этот – про ветер Хаоса, постоянный поток энтропии и мутаций, превращающий сначала размеренный быт, а затем и весь строй действительности в бурлящий психоделический суп, закономерный финал которого – вселенская Пустота прямо за окном.
Процесс перемен, изображенный при этом Саакянцем, стартует с советских реалий: сначала «странно» то, что вахтер на режимном военном объекте позволяет себе слушать иностранную музыку на рабочем месте, затем – что подчеркнуто приличные мужчины оказываются сзади женщинами, что вахта в мгновение ока порастает травой, что двери больше не ведут туда, куда вели, что вид за окном отменяется, что люди рассыпаются в пепел… И вскоре ветер развеивает все без остатка.

Последний кадр мультфильма – черный вид из окна, за которым не стало неба, в которое выпрыгнул главный герой. Этот вид – картина будущего, своего рода сбывшееся пророчество, что делает творчество Саакянца истинно реалистическим, несмотря на самостийную психоделию самой чистой воды.

lHMZKU68NK0

VI
Мистерии Александра Федулова

Про деятельность Александра Федулова мы уже рассказывали в предыдущей статье, которая посвящена его гениальной экранизации «Потца» Введенского (http://katab.asia/2015/10/28/potec-star/). Как и Саакянц, он создал под свои нужды уникальный психоделический стиль, несравненно более мрачный и серьезный – по крайней мере, он отлично подходит под историю-Звезду Бессмыслицы про «пот, выступающий на лбу мертвеца».

«Потец» – последняя и лучшая работа Федулова; к тексту по ссылке на ее счет добавить нечего. Но перед ней была еще не менее достойная «Бочка».

29974_600

Предваренный цитатой Аполлония Тианского «Боги, дайте мне владеть немногим – и ни в чем не испытывать потребности», мультфильм происходит в то ли неевклидовой, то ли просто бытовушно-лавкрафтианской местности (со сменой точки обзора открываются новые плоскости, появляются новые объекты, формы складываются или развертываются). Повествует он о схимнике от странной науки, решившем, во что бы то ни стало, вырваться из осточертевшего мира путем отшельничества – и преуспевшем в этом. Но перед этим кто только не пытается вмешаться в его деятельность – от мимохожего крестьянина до банды гопников и даже до Большого Начальника – все пытались «спасти» его, «наставить», «осчастливить» – но схимник оказался крепче.

Оба этих мультфильма относятся уже к самой границе эпох: это 1991 и 1990 годы. Сам советский мир уже трещит по швам, цензура мертва – и творения Федулова подтверждают, что уже совсем запредельные послания свободно приходят в мультипликацию, доступную для детей и актуальную для взрослых, а «советская психоделия» к этому моменту уже полностью переварила западный опыт и пошла своим путем.

32075_600Именно Федулова можно назвать жертвой переходного периода от сражения удушающей кеномы с талантами и искрами к поединку новому и чуждому. Он был режиссером авторского мультипликационного кино, создавать которое в 90-е ему оказалось невозможно. Отечественная авторская анимация, расцветшая под «патронатом» государства, умерла. Умер в возрасте 49 лет и режиссер Александр Федулов, потеряв смысл жизни и творчества.

 

VII
Первая негосударственная

Несколько невероятных шедевров, которые невозможно сбросить со счетов, были созданы в рамках первой негосударственной студии в бывшем СССР, «Большой анимационной студии Пилот».
Из них две мультработы из самого конца 80-х, «Его жена курица» и «Андрей Свислоцкий» Игоря Ковалева, режиссера, сценариста и художника, одного из организаторов студии, заслуживают отдельного внимания.

«Его жена курица» – сюрреалистический, очень тяжелый для восприятия, буквально скрежещущий по мозгу мультфильм, драматическая клоунада в пространстве абсурда. Сначала можно решить, что в атмосфере смутного и тяжкого сна разворачивается повествование о вполне человеческой трагедии – но после пары-тройки просмотров становится ясно, что нам только кажется, что мы поняли, что происходило в этом неуютном расписном мирке, в действительности же его вселенная – суть беснующаяся пустота выдуманных зрителем связных смыслов.

KQ_sEF279ik

В похожей манере нарисован мультфильм «Андрей Свислоцкий»; бытового сюрреализма с полетами и людьми-курами в нем меньше, однако достаточно и неоднозначных сцен, и странных персонажей, и, что самое главное, сохранена мучительно бессмысленная фабула, на этот раз с крадеными яйцами, кормлением свиньи и гомосексуальным подтекстом.

Но самое мощное впечатление среди всех творений студии оказывает, конечно, «Гипнэротомахия» 1992 года. Слова тут, сказать честно, кажутся излишними, этот мультфильм представляет собой чистый опыт.

Если и есть что-то, что не в букве, а в духе сообщает суть нашего общего сомнамбулического путешествия в абсурдном саду жилых камней под алым небом, то в данном небольшом мультике оно кратко являет себя. Если была у нас своя «Желтая подводная лодка», то должна же быть и Malice in the wonderland – только с таким подтекстом, чтобы все человечество в него бессознательно увлекалось в страшных и пустых видениях любовного борения.

Сразу предупредим: трип достаточно бэдовый.

(Гипнэротомахия, Hypnerotomachia – любовное борение во сне; впрочем, мы сомневаемся, что короткометражка имеет большее отношение к Hypnerotomachia Poliphili, чем аллюзия на название и некоторые сюжетные особенности, например, процессии, этого любовно-аллегорического романа).

tpPQk18t1js

VIII
Веселые фантасмагории Ивана Максимова

«Когда я стал мультипликатором, вывел для себя принцип: красиво и смешно. Потом понял: чем больше красоты, тем менее смешно. А красиво и смешно – это векторы, которые в разные стороны смотрят. То есть, чтобы добавить смешного, нужно сделать как можно более примитивное изображение».

 

Совершенно невозможно говорить о советской и пост-советской мультипликационной психоделии, не упомянув Ивана Максимова, который работает в собственном уникальном стиле до сих пор. Фактически, он в одиночку буквально сделал эпоху в отечественной мультипликации, начиная еще с «Фрустрации» 1989-го года: забавном и необычном повествовании о, с одной стороны, совершенно абстрактных, с другой стороны очень непосредственных и естественных тварюшках, которые наполнят его творчество.

Максимов считает, что примерно десятая часть человечества способна воспринять его мультфильмы, на них-то, людей «особого генетического склада», он и ориентируется; настоящие люди – это дети, а «взрослые» – лишь перезрелая их форма, да и вообще «голову» Максимов что в жизни, что в искусстве «старается как можно меньше использовать». Изначально он попытался сделать формулой своего творчества «красиво и смешно» – но понял, что это разнонаправленные векторы и выбрал «как можно более примитивное изображение, чтобы добавить смешного».

1c54ea1eec371640d33b18133f5e2be7В результате, однако же, красота в его мультиках присутствует – но не чарующая красота классического искусства, а красота детского сна, непосредственного абсурда и свободной жизнерадостности в сумбурном и странном мире.

 

IX
Кенома постфактум: ретроспектива Сергея Айнутдинова

Хотя к девяностым годам от советского запустения, как мы уже отметили, ничего не осталось, а ветер свободы взрастил одного за другим нескольких отменных мастеров, видимо, кеномические времена все-таки было необходимо как-то отрефлексировать, создать о них, по крайней мере, верный миф.

И этот замысел нашел себе исполнителя. В 90-м, 92-м и 95-м году были созданы мультфильмы «Аутизм», «Аменция» и «Айнудизм» соответственно, объединенные в трилогию «Абман Зрения». По словам их автора Сергея Айнутдинова, эта трилогия аллегорически представляет три десятилетия жизни этой страны, а именно 60-е, 70-е и 80-е годы советской жизни.

Кстати, изначально Айнутдинов и не думал заниматься режиссурой или мультипликацией профессионально, пока его «хобби» не превратилось в выдающийся профессионализм и международное признание.
Первая часть, как ни странно, достаточно безобидна: «Аутизм» это «всего лишь» блуждание рассеянного ребенка по изнанке реальности с сопутствующим общением с местными – плоскими злыми духами, которые, в конце концов, выбираются из своего узилища. Зато уже вторая, «Аменция» – прогрессирующая горячечная галлюцинация, в которой сам Ангел Смерти в священном трепете перед чудом Жизни пытается спасти хоть кого-то – но сам может лишь кричать от ужаса в скатывающемся в ад горячечном сне про мир грязный и безумный.

7xWpJdtGl3s

Завершающая же часть, «Айнудизм» (это аменция с аутизмом в квадрате, поясняют титры) – и вовсе невыносимая черная трагикомедия про будни психбольницы, на стенах которой с ревом проступают силуэты заключенных, на руках главврача которой вечно пляшут черные пятна, где пытаются расчесывать мозги, а вместо этого их едят.

Неунывающие врачи и санитары, несмотря на абсолютную власть над больными, уже не способны предостеречь самых буйных от самоповешения за шею вверх ногами, дневной прогулки по кругу по потолку, неконтролируемого роста ступней…

Конечно же, вся эта «психиатрия» – всего лишь операция пустоголовых над мозгом безнадежного безумца: возможно, живи валентин Гностик в наше время, Кенома предстала бы и перед ним огромным сошедшим с ума психдиспансером…

WToeFT041wU

Заключение

Наверное, читателю покажется нелогичным то, что статья началась с описания запустения и темноты в греческом гностицизме и советском государстве, а закончилась ярким творчеством психоделических гениев. Однако мысль в таком переходе совершенно проста: без ставшего повсеместным страха, без необходимости преодолеть неведение, разжать руку, зажимающую глаза и рот, этих гениев просто не возникло бы.

И подтверждается эта мысль вот чем: несмотря на зажегшиеся на небосклоне мультипликации звезды – художников, вещающих на уровне Звезды Бессмыслицы, Ветра Хаоса Времени, создающих собственные мульт-вселенные, нового эона в мультипликации нас не ожидало. До 95-го года были созданы практически все шедевральные психоделические мультипликационные работы. Кто-то из этих художников, конечно, продолжает и до сих пор (например, Максимов), но у большинства возникли трудности: кто-то мигрировал и оказался в стране, где творческие замыслы приходится принести в жертву финансовому успеху, кто-то не смог приспособиться в новом мире, где уже не было бюрократического врага-запустения… А кто-то просто быстро скончался.

После смерти дракона герои, рожденные эпохой борьбы с ним, какое-то время еще творили (и создали, как мы видим, самые запоминающиеся шедевры) – но без тьмы не стало и света: достойной замены им не пришло.

8bbf6993f8ac

Скачать все упоминаемые в статье мультфильмы

За торрент выражаем большую благодарность Tomas’у!

Дорогой читатель! Если ты обнаружил в тексте ошибку – то помоги нам её осознать и исправить, выделив её и нажав Ctrl+Enter.

Отправить ответ

2 Комментарий на "Советская кенома и психоделическое мульт-подполье"

Sort by:   newest | oldest | most voted
Участник

То есть, из именно из безкультурной запустелой КЕНОМЫ родились данные шедевры? Как это соотнести с тем, что нынче, когда ДЕМИУРГАМ дана полная свобода творчества они не могут создать и малой доли того, что было создано при КЕНОМЕ?

Участник

> населил его образами Магритта, Босха, Гойи, Арчимбольдо, Брейгеля, Дюрера и многих, многих других западных мастеров, которые, впрочем, не превращались в камень, как в «Лодке…», а из возвышенных деградировали под тлетворным влиянием Желтого Дьявола.

> Но советский период отечественной истории кажется наиболее соответствующим этой модели. Именно в нем неведение целых народов, порождаемое прямыми запретами тех или иных культурных явлений…

Нормально так запретили КУЛЬТУРНЫЕ ЯВЛЕНИЯ :like:

wpDiscuz

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

Закрыть