Несколько слов о Шестидесятизначнике Мейчена

От переводчика. «В свое время – в далеком детстве – я был поражен рассказом Мейчена о таинственном черном камне и о туманных, но от того не менее осязаемых ужасах, которые исподволь пробираются в жизни людей, решивших попытаться разгадать его тайну. «Повесть о Черной Печати» на удивление органично вписывается в странную вселенную Мейчена, являясь как бы деталью эдакой мрачной головоломки, манифестирующей кошмар столь глубокий и черный, что даже такой несомненный авторитет в данной области, как Г.Ф. Лавкрафт, почитал за честь черпать из него вдохновение. Проза Мейчена полна загадок и недомолвок, и, к сожалению, я встречал очень мало материалов, в рамках которых предпринималась бы попытка систематизации и разъяснения этих самых «белых пятен». Небольшая статья К. Джозиффа проливает чуточку света на один из наиболее ярких рассказов Мейчена, в частности, на источники, которыми пользовался автор (пытливый читатель по сей день недоумевает – откуда легендарный валлиец почерпнул некоторые понятия и идеи). Что ж, надеюсь, кому-нибудь этот материал покажется интересным».

SadSatyr

Arthur-Machen-2

Несколько слов о «Шестидесятизначнике» Мейчена

Кристофер Джозифф

Первая публикация: Faunus: the Journal of the Friends of Arthur Machen; no.18 (Summer 2008).

В рассказе Артура Мейчена «Повесть о Черной Печати», который является «историей внутри истории» (в оригинальном виде рассказ был включен в книгу «Приключение с исчезнувшим братом», изначально являлся одной из глав романа «Три самозванца»), приводится таинственная ссылка не некий Ик саксар, Шестидесятизначник. Рассказчица, мисс Лэлли, которую нанял злосчастный профессор Грэгг в качестве гувернантки для своих двоих детей, изучает библиотеку профессора. «…Изящный старинный том ин-кварто, отпечатанный Стефани и содержащий три книги «Desituorbis» Помпония Мелы и другие сочинения древних географов» привлекает ее внимание, и, просматривая издание, она переводит следующие строки:

«…я остановилась на заголовке главы из Солина – «Mira de intimis gentibus Libyae, delapide Hexecontalitho» – «О чудесном народе, обретающемся во внутренних пределах Ливии, и волшебном камне, именуемом Шестидесятизначником». Странный заголовок привлек мое внимание, и я принялась читать дальше: «Gens ista avia et secreta habitat, in inontibus horrendis faeda mysteria celebrat. De hominibus nihil aliud illi praeferunt quam figuram, ab humano ritu prorsus exulant, oderunt deum lucis. Stridunt potius quam loquuntur; vox absona nec sine horrore auditur. Lapide qnodam gloriantur, quern Hexecontalithon vocant; dicunt enim hunc lapidem sexaginta notas ostendere. Cujus lapidis nomen secret uni ineffabile colunt: quod Ixaxar».

«Народ сей, – бормотала я про себя, обнаруживая недюжинные способности переводчика, – обретается в глухих потаенных местах и отправляет свои мерзкие таинства в диких горах. Ничего человечьего в нем, кроме лица, нет, людские обычаи ему чужды, он ненавидит солнце. Народ сей не говорит, а шипит голосами резкими, слушать которые без содрогания невозможно. Похваляется он неким камнем, который именует Шестидесятизначником, ибо тот имеет на себе шестьдесят букв. У камня есть тайное непроизносимое имя – «Ик саксар».

black-seal-photo

По мере развития повествования герои подходят к открытию – древняя злокозненная раса, представителей которой везде без исключения называют «Маленькими людьми», каким-то образом сохранилась в Южном Уэльсе. В качестве доказательства существования этой расы, которая все еще обитает в районе Серых Холмов возле Каермаена, выступает странный полудикий (и получеловеческий?) мальчик – Джарвис Крэдок, который имеет обыкновение разговаривать с самим собой:

«Он словно говорил на каком-то жутком наречии, сыпал словами – если только это можно назвать словами, – которые вполне могли принадлежать языку, исчезнувшему в незапамятные времена…»

На самом деле Мейчен талантливо имитирует стиль Солина, который и вправду ссылался на Шестидесятизначник, однако в оригинале делает это вот так (латинская версия текста приводится здесь для тех читателей, чья латынь не так хромает, как моя):

«Quod ab Atlante usque Canopitanum ostium panditur, ubi Libyae finis est et Aegyptium limen, dictum a Canopo Menelai gubernatore sepulto in ea insula quae ostium Nili facit, gentes tenent dissonae, quae in aviae solitudinis secretum recesserunt. ex his Atlantes ab humano ritu prorsus exulant. nulli proprium vocabulum, nulli speciale nomen. diris solis ortus excipiunt, diris occasus prosequuntur ustique undique torrentis plagae sidere oderunt deum lucis. adfirmant eos somnia non videre et abstinere penitus ab animalibus universis. Trogodytae specus excavant, illis teguntur. nullus ibi habendi amor: a divitiis paupertate se abdicaverunt voluntaria. tantum lapide uno gloriantur, quem hexecontalithon nominamus, tam diversis notis sparsum, ut sexaginta gemmarum colores in parvo orbiculo eius deprehendantur. homines isti carnibus vivunt serpentium ignarique sermonis stridunt potius quam loquuntur».

RPL-067651 - © - BL/Robana

Английские переводы Солина найти оказалось весьма проблематично, но мне все же удалось обнаружить перевод шестнадцатого века, выполненный Артуром Голдингом [приводится на языке оригинала, который, как мне кажется, обладает своеобразным шармом].

CAP. XLIII

О чудесных народах, обретающихся в пределах Ливии, и о камне, известном как Hexacontalythos.

Край, простирающийся меж горой Атлас и устьем Нила, зовется Канопитан, каковое название происходит от имени Канопа, кормчего корабля Менелая, который был погребен в землях, лежащих пред устьем Нила, где заканчивается Ливия и начинается Египет, – в краю том обитают народы, обычаи которых отличаются дикостью.

Атланты

Обычаи людские Атлантам чужды. Не знают они ни ремесел, ни личных имен. Они проклинают солнце, когда оно восходит, и так же проклинают его на закате: потому как жаркие лучи его испепеляют их; Бог света им ненавистен. Известно, что они не знают грез, и что страшатся всякой вещи, излучающей свет.

Иной народ зовется Троглодитами либо Насельниками Пещер.

IMG_8055-10-5-2015

Обитают они под землей, имея там свои жилища. Ничем не богат сей народ, не стяжавший богатств и обрекший себя на добровольное нищенство.

О камне, зовущемся Шестидесятизначником.

Единая их гордость состоит в обладании камнем, который зовется Hexacontalythos, потому как переливается он шестьюдесятью камешками, которыми весь усеян. Передвигаются они подобно гадам, к людской речи они не способны, и скорее шипят и бормочут они, нежели говорят.

Итак, стилизация Мейчена основана на двух утверждениях Солина: ненависть к Солнцу, которую испытывают Атланты, объединена с поклонением троглодитов Шестидесятизначнику и примитивными звуками, которые заменяют им речь.

i-php-4

Тот факт, что Мейчен наслаждался написанием подобных мистификаций и имел к этому делу талант, подтверждается еще и текстом «Об острове Теней и о странных обычаях тамошних обитателей», авторство которого якобы приписывается сэру Джонну Мандервиллю, краснобаю и путешественнику. И вновь речь идет о старых открытиях и географии.

Впервые на мейченовскую имитацию Солина я наткнулся не в его «Повести о Черной Печати», а в «Фонтане Гекаты» Кеннета Гранта. Кеннет Грант, бывший секретарь Алистера Кроули в поздние годы жизни последнего и самый значительный пост-кроулианский оккультист, часто ссылается на Мейчена и Г.Ф. Лавкрафта в своей «Тифонианской трилогии» («Фонтан Гекаты» является ее шестым томом; Грант также ссылается на «Повесть о Черной Печати» в своих работах «Вне кругов времени» и «Внешние врата»). В своих работах Грант рассматривает наследие обоих писателей как обладающее основополагающей, оккультной реальностью вне зависимости от того – была ли она проявлена сознательно или же бессознательно. Так, с Великими Древними Лавкрафта вполне могут вступить в контакт и даже призвать их (если поставят такую цель!) практикующие оккультисты, несмотря на взгляды Лавкрафта, который в личной переписке с друзьями высмеивал магию как нелепое суеверие.

tumblr_mdhfrhfKIQ1rgxtvuo1_400

Грант также отмечает, что кроулианский магический ритуал – «Звездный Рубин» – ссылается на камень, в котором запечатлена «Звезда шести». Это – утверждает он – может быть косвенной отсылкой к Hexecontelithos, или Шестидесятизначнику, известному некоторым хтоническим сущностям, описанным историком Солином. Затем он цитирует текст Мейчена: «Народ сей… обретается в глухих потаенных местах и отправляет свои мерзкие таинства в диких горах…». Грант приписывает эту цитату Солину, отмечая, что она была «переведена Артуром Мейченом» и приводится в его рассказе «Повесть о Черной Печати». Выходит, он либо был околпачен Мейченом (ввиду высокого качества мейченовской стилизации) и поверил, будто латинский текст Мейчена взят из древнего источника, либо же ему было известно, что Мейчен является автором текста, но представил его в ином свете по каким-то личным причинам. Вероятно, так же стоит отметить, что мейченовское слово «Иксаксар» Грант предпочитает писать с удвоенной буквой «а» – «Иксаксаар». Не исключено, что это связано с каббалистической практикой, известной как гематрия – раскрытие тайной сути слов путем установления числовых значений букв (в своих работах Грант активно пользовался гематрией для установления соответствий). Грантовская версия написания слова в сумме дает число 333 – весьма значительное в системе Тифонианского Ордена Тамплиеров Гранта.

Может показаться, что я вздумал очернить имя Дядюшки Кенни (как Гранта ласково называли близкие), но я хотел бы заявить, что на протяжении вот уже как тридцати лет являюсь преданным поклонником его произведений; приводимые им «автобиографические» описания магических ритуалов выглядят весьма убедительно. Однако некоторые его постулаты, как следует из вышеизложенного, стоит воспринимать с долей скепсиса, если таковые преподносятся как факты.

В данном отношении можно, пожалуй, провести параллель между работами Гранта и Артура Мейчена, так как оба смешивали факты с вымыслом и ссылались на источники сомнительной степени достоверности. В конце концов, не стоит быть слишком суровыми к Кеннету Гранту: если, как я предполагаю, он искренне поверил, что Мейчен процитировал автора третьего века, то это говорит лишь о высоком уровне мастерства Мейчена, которое он применил, составляя свой «солиновский» отрывок в «Трех самозванцах». Этот отрывок сам по себе – самозванец…

SadSatyr

vic008

Дорогой читатель! Если ты обнаружил в тексте ошибку – то помоги нам её осознать и исправить, выделив её и нажав Ctrl+Enter.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

Закрыть