Как фотографу поменять мир: фотоэссе Юджина Смита От Редакции. Если действительно всякое искусство — магия, то классик американской фотографии Юджин Смит посвятил свои операции тому, чтобы чужая жизнь хоть на минуту обрела для зрителя вес собственной. Тому, чтобы каждый, кто смотрел на его фотографии, на мгновение оказывался солдатом, вжавшимся в землю под огнём, японкой, которая пробирается с детьми сквозь дым войны, или матерью из Минаматы, которая держит на руках дочь, отравленную ртутью ещё до рождения. А ещё — сельским врачом, которого среди ночи зовут к больному, музыкантом, заигравшимся до утра в нью-йоркском лофте, одним из двух детей, которые взялись за руки и вышли из тёмных зарослей на свет. Творчество Смита — благородная попытка подарить свой голос тем, у кого его вовсе нет, попытка заставить человека действовать, попытка «спеть сонет жизни и мужеству продолжать жить». А ещё — попытка для всех нас проложить дорогу в райский сад из всех тех ям, в которые мы сами себя загнали. Что может быть сейчас нужнее? fr.Chmn Легендарный американский фотограф Юджин Уильям Смит знал, зачем берётся за камеру и ради какого снимка готов, если не повезёт, отдать жизнь. И всё же годы спустя признавался, что так и не сказал всего, что хотел. При этом ради самой попытки высказывания он менял законы жанра, ссорился с крупнейшими мировыми изданиями и вставал перед первым солдатом в бою, чтобы ничего не пропустить. Его кадры реально и зримо меняли жизни людей. В молодости Смит снимал на тихоокеанских островах во время Второй мировой. С тех пор война радикально изменилась технически. Но изменилась ли она по сути? Трансформировались ли такие явления, как страх, любовь, радость, одиночество, призвание? Можно ли о них рассказать без слов? Нужны ли слова фотоисториям чтобы отразить нечто большое и большее, чем конкретное историческое событие? Смиту для этого, кажется, хватает снимков. Вот бравые ребята на фронте. Вот один из них лежит, сжавшись в ужасе под встречным огнём, в маленьком углублении в земле. Вот в воронке от разрыва хоронят изувеченное тело другого, такого же молодого и бравого. Вот ослепшие, умирающие и выздоравливающие. Вот местные женщины и дети пробираются сквозь дым, пытаясь спастись. Нужна ли подпись прямым текстом, что война — страшное дело, чтобы при виде всего этого почувствовать, что происходит что-то не то? Мир разнообразен. Фотоэссе Смита тоже. Он успел стать свидетелем радостей и печалей (печалей, конечно, больше) очень разных людей, живущих в разных странах и культурах, похожих друг на друга не больше, чем японский городок рыбаков на испанскую деревню. Или всё-таки похожих? Есть ли на Земле место, где человек не хотел бы быть счастливым? Фотоэссе Смита одновременно остросоциальны и аполитичны в том смысле, что они стоят выше осуждения конкретно взятого исторического события. Фиксируя момент, он показывает и вечное. Мы все люди. Если ранить, прольётся кровь. Надежда ходит рука об руку с отчаянием даже там, где ей, казалось бы, нет места. Один человек может многое, если будет продолжать делать что должно. Предлагаем оценить это самим, рассмотрев его фотоэссе. « ‹ из 50 › » Американские индейцы верили, что фотография забирает часть души человека, попавшего в кадр. Но они не знали другого — каждая фотография отбирает часть души и у фотографа. Юджин Уильям Смит Юджин Смит преобразовывал свой жанр. Репортажи он называл фотоэссе, и в каждый проект вкладывался с полной отдачей. Он перевёл свои работы из формата новостных дополнений к тексту в самостоятельные высказывания, требующие только минимальных фактологических уточнений. Сегодня это вполне обычно, хоть и требовательно к фотографу, но тогда это был переворот. Фотоэссе Смита должно было не просто поймать решающий момент и суть происходящего (как, например, у Анри Картье-Брессона, другого мастера фоторепортажа), а рассказать о цепочках событий и последствий, о более широких явлениях, не используя при этом слов. Уильям Юджин Смит родился в городе Уичито в штате Канзас 30 декабря 1918 года и начал снимать в 14 лет, получив в подарок свой первый фотоаппарат. Его мать сама была фотографом и держала дома фотолабораторию, а отец застрелился, узнав о банкротстве во время Великой депрессии. Через год Юджин уже подрабатывал в двух местных газетах. В 18 лет он поступил в Нотр-Дамский университет недалеко от Чикаго, где его снимки произвели такое впечатление на преподавательский состав и администрацию, что для Смита создали специальную учебную программу. И там же подающий надежды юноша впервые проявил исключительную принципиальность, отчислившись через год, предпочтя теории и коммерции живую практику. Для этого он переехал в Нью-Йорк и в 1937 году устроился в Newsweek, где проработал всего год — отказался перейти на среднеформатную фотокамеру. Среднеформатные камеры делали более качественные снимки, но сильно ограничивали свободу и маневренность фотографа. В 1939 году Юджина (или, как его сокращали, Джина) взяли в Life Magazine, не возражая против его 35-мм камеры. В 1941 году Юджин Смит женился на Кармен Мартинес. Спустя пять лет двое из пяти детей, рождённых в этом браке, стали героями снимка «Дорога в райский сад», ставшего одной из самых известных его работ. Когда США вступили во Вторую мировую, Смит стал военным фотокорреспондентом издания Ziff-Davis Publishing. Там он проработал более трёх лет, освещая в том числе военные действия на Сайпане, Гуаме и Иво-Дзиме. На фото ниже американский морской пехотинец держит на руках умирающего ребёнка, вытащенного из-под завалов во время зачистки пещер от японцев на острове Сайпан летом 1944 года. Думаю, у фотографа должна быть веская причина, чтобы рисковать жизнью, какая-то цель. Не хотелось бы мне жертвовать собой ради очередной чёртовой картинки для Daily News, но если фотография способна поменять взгляды человека на войну, я чувствую, что она стоит моей жизни. Я бы никому не посоветовал принимать такое решение. Оно должно быть только личным. … Я хотел бы, чтобы мои фотографии были не частью новостных репортажей, а стали обвинительным заключением против войны, против той бесчеловечной жестокости, с какой она калечит тела и растлевает души. Я хотел бы, чтобы мои снимки потрясли людей и заставили их задуматься о том, как не дать этой мерзкой, преступной тупости повториться. В мае 1945 года, работая над серией «День из жизни солдата на Линии Фронта» на острове Окинава, Смит был серьёзно ранен осколками от снаряда, сделав при этом ещё одну из своих самых известных фотографий. Для восстановления понадобилось тридцать две операции и два года реабилитации, сам фотограф же прокомментировал эту историю как то, что он забыл пригнуться и сделал хороший кадр людей поумнее. Возвращение в фотографию началось с упомянутого выше снимка, «Дороги в райский сад», который Юджин описал так: «Когда я следовал за своими детьми в заросли и среди высоких деревьев – как они радовались каждой маленькой находке! – и наблюдал за ними, я вдруг понял, что в этот момент, несмотря ни на что, несмотря на все войны и всё, что я пережил, в тот день я хочу спеть сонет жизни и мужеству продолжать жить…». После войны Смит работал для Life над историями «Сельский доктор» и «Испанская деревня», также классикой художественного репортажа, а затем над проектами «Тяжёлые времена на Бродвее», «Суд присяжных» и «Чаплин на работе». В декабре 1951 года он опубликовал фотоэссе о темнокожей медсестре-акушерке. В те годы в США всё ещё имела место расовая сегрегация, и об этой серии Смит говорил: «Я хотел очень убедительно показать проблему расизма, просто продемонстрировав замечательную женщину, выполняющую замечательную работу в безвыходной ситуации». Её звали Мод Каллен, и она жила в Беркли, одном из самых бедных районов Южной Каролины. « ‹ из 18 › » Эссе вызвало такой отклик, что читатели журнала собрали средства (более 20 000 долларов), и в 1953 году Мод открыла клинику (до этого пациентам помогали на дому или осматривали их, отгородив простынями угол в здании церкви), которой руководила до своего ухода на пенсию в 1971 году. Она прожила долгую жизнь, получила общественное признание и занималась волонтёрской деятельностью до самой смерти в 91 год. Ну а Юджин Смит в 1955 году, после очередного конфликта по поводу отбора кадров и ретуши снимков, попрощался с издательством Life и заключил контракт с агентством Magnum. «Он пробуждал драмы и эмоции. Он раскрывал нам глаза на то, что происходит вокруг. Волновал. Обладал сумасшедшим, невиданным вкусом с чисто художественной точки зрения. Он мог бы стать прекрасным художником, — вспоминал о Юджине Смите фотограф и редактор «Life» Дэвид Шерман. — Он был невозможным человеком, потому что был очень уверен в себе и выходил из себя, когда кто-нибудь ему запрещал что-то делать». Тогда же Смит начал свою работу над большим проектом, посвящённым городу Питтсбургу, по заказу своего коллеги Стефана Лоранта. Изначальный план подразумевал, что Смит должен был провести в городе три недели и предоставить сто кадров, но процесс вышел из-под контроля и растянулся на годы, за которые было сделано более шестнадцати (а по другим версиям и двадцати) тысяч фотографий, из которых автор с трудом выбрал 88 снимков для публикации в журнале «Популярная фотография» в 1959 году. « ‹ из 30 › » Он написал Анселю Адамсу, чтобы «лично извиниться перед вами (а значит, и перед фотографией) за окончательную неудачу, провал с публикацией снимков из Питтсбурга». Неудача была не технической, она скорее являлась фундаментальной невозможностью всецело отразить парадокс отношений «города, ломающего людей» (как когда-то Смит назвал Питтсбург) с моментами незамутнённой радости, которых при этом там хватало; отношений человека и технологий; противоречий эпохи. В 2001 году была опубликована книга «Улица мечты: Питтсбургский проект У. Юджина Смита», включавшая 175 черно-белых фотографий и сопроводительный текст, в котором серия названа «синтезом всего» и портретом послевоенной Америки. В 1957 году Юджин Смит развёлся, начал проект Jazz Loft и на протяжении ещё восьми лет фотографировал в своей студии джазовых музыкантов, делал аудиозаписи их выступлений, смешивая их с уличным шумом и диалогами, вёл записи в блокнотах. Следующий важнейший проект Смита, посвящённый болезни Минамата, был более конкретно-социальным и имел практические цели. « ‹ из 28 › » Болезнь Минамата — хроническое отравление метилртутью, возникшее из-за того, что промышленный комбинат Chisso десятилетиями сбрасывал в залив Минамата токсичные отходы, в том числе сульфат ртути, который перерабатывался донными микроорганизмами в метилртуть, обладающую сильным нейротоксическим действием (намного сильнее, чем у неорганических соединений ртути). Далее метилртуть попадала в рыбу и вызывала хроническое отравление у людей и животных (первыми стали «танцующие кошки», сначала терявшие координацию движений, а после умиравшие в судорогах), употреблявших её в пищу. Смертность достигала 35%, а выжившие часто оставались инвалидами. У беременных женщин болезнь Минамата вела к тяжёлым поражениям нервной системы и тяжёлым множественным нарушениям развития у детей. Впервые болезнь Минамата была обнаружена в 1956 году, а определена как последствие хронического отравления ртутью в 1959 году. Компания Chisso это игнорировала, отрицала свою вину и прекратила сбросы отходов в залив лишь в 1968 году — после того, как правда была на государственном уровне признана правительством Японии. При этом залив не был очищен, а жертвы не получили компенсаций. Для освещения ситуации был приглашён Юджин Смит. Он три года прожил в Минамате и снимал митинги, портреты пострадавших и их быт. Семья Уэмура согласилась позировать для того, чтобы мир увидел последствия экологической катастрофы в заливе; в том числе и для лучшего снимка серии «Томоко Уэмура в ванной комнате»: Мать девочки, Риоко Уэмура, очень хотела, чтобы фотография вызывала не ужас и отвращение, а сопереживание, поэтому позировала и следовала художественной задумке Юджина Смита. Ни моя камера, ни мои намерения никого не уберегли от падения, а потом и упавшим не помогли. Как будто и к чёрту фотографии, ими ран не перевяжешь. И всё же я думал, что, если мои снимки способны вызвать у зрителя ужас, смешанный с состраданием, быть может, в нём заговорит совесть и он начнёт действовать. Снимок был опубликован в журнале Life в июне 1972 года и вызвал ожидаемый резонанс. Компания Chisso наняла якудза, Смит был серьёзно избит (в том числе пострадало зрение на одном глазу), временно уехал лечиться в США, а часть работы доделывала его вторая жена, Эйлин Миоко Смит, с которой они расписались в Японии в 1971 году. Эти отношения были недолгими и проблематичными (Эйлин Миоко была активисткой экологического движения и ассистенткой Смита, ей было 20 лет, а фотографу уже 51 год). Затем он вернулся и продолжил снимать до 1974 года, и изданный по итогам в 1975 году фотоальбом «Минамата» имел большой успех. Для семьи Уэмура последствия были неоднозначными. Отец Томоко, Ёшио Уэмура, говорил: «Мы столкнулись с растущим числом интервью. Думая, что это поможет борьбе за искоренение загрязнения, мы соглашались на интервью и фотографии, в то время как организации, выступавшие от нашего имени, часто использовали фотографию Томоко». Однако практических результатов от этого не было, мировой резонанс даже вызвал негативную реакцию других жителей посёлка Минамата, особенно работавших на компанию Chisso. Тем не менее, в последующие годы начались работы по очистке дна залива, появился мониторинг содержания ртути в рыбе и воде, контроль за местами добычи морепродуктов. Томоко Уэмура умерла в 1977 году в возрасте 21 года. В 1997 году воды залива Минамата были признаны безопасными. К началу 2000-х годов суммарные выплаты жертвам Минаматы составили порядка 144 миллиардов иен (более $1 млрд), Жертвами болезни официально были признаны 2 265 человек, хотя претендовали на такой статус 17 000. В 2013 году была учреждена Минаматская конвенция по ртути, направленная на ограничение выбросов и использования ртути, и названная так в память о трагедии в заливе. Эйлин Миоко продолжила деятельность как феминистка и антиядерная активистка. О работе Юджина Смита в Минамате в 2020 году был снят фильм «Минамата», переведённый в России как «Великий», главную роль в котором исполнил Джонни Депп. По сути это было последнее крупное фотоэссе Юджина Смита. В 1977 году он преподавал на факультете искусств и журналистики Аризонского университета, работал со своими архивами и перенёс обширный инсульт. Смит даже смог восстановиться, но умер от второго инсульта 15 октября 1978 года в возрасте 59 лет. Врачи считали, что его здоровье было подорвано как пережитыми ранениями и травмами, так и постоянным огромным стрессом, алкоголем и наркотиками (по рассказам современников, он часто проявлял снимки, слушая джаз и принимая амфетамин). Всю жизнь Смит пытался отдать «тот голос, что у меня есть, тем, у кого его вовсе нет»… Но сам оценил собственный вклад на удивление невысоко. Я думаю, что почти все мои фотографии неудачны. Нет, это не самобичевание или что-нибудь в этом роде. И я не сужу о них с точки зрения «было так красиво…» Просто я не сумел сказать, что хотел. …всякий раз делая снимок я словно выкрикивал обвинение. Я надеялся, что снимок переживёт годы, надеялся, что мои фотографии отзовутся в сознании тех, кто придёт после нас, предостерегут их, заставят вспомнить и понять. Просмотры: 15 711 Навигация по записям Катабазиностроители-5: Фишер Добавить комментарий Отменить ответВаш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *Комментарий * Имя * Email * Сайт Сохранить моё имя, email и адрес сайта в этом браузере для последующих моих комментариев.