Immaterial Girl: вчитываясь в «Прометею» Алана Мура

От редакции. Впервые эта рецензия на «Прометею» Алана Мура была опубликована в 2017-м проектом [moisture], с которым мы в ещё более незапамятные времена несколько раз сотрудничали по репостам, а одна из админок, Nika Yorke, участвовала в переводе «Незримых». Авторство принадлежит Михаилу Захарову, на тот момент главреду [moisture]. Когда мы впервые прочитали «Immaterial Girl», автор планировал её расширение и публикацию в сборнике с иным контекстом и немного другой расстановкой акцентов. Мы не знаем, был ли реализован именно этот замысел, но, в связи с работой над локализацией детища Мура и желанием собрать у себя релевантные материалы, считаем важным опубликовать у себя рецензию; разумеется, со ссылкой на источник.

Этот текст – до сих пор остаётся лучшим о «Прометее» из написанных на русском языке.

Queer haow picters kin set a body thinkin’
(Queer how pictures can set a body thinking).
– H. P. Lovecraft, The Picture in the House

Странное дело, как эти картинки заставляют тебя шевелить мозгами.
– Г. Ф. Лавкрафт, «Картинка в старой книге»

I

Эта история началась в V веке нашей эры, в Древнем Египте, когда христиане выследили и убили старика-мага, но упустили его дочь; она попала под опеку Гермеса и Тота, а те превратили её в историю.
Эта история продолжается в 1999 году в эйфорическом, грязном, отрицающем гравитацию Нью-Йорке; студентка филфака и поэтесса Софи Бэнгс ищет материалы для курсовой работы, посвящённой Прометее, и отправляется взять интервью у Барбары Шелли, вдовы комиксиста, на котором оборвалась генеалогия персонажа. Барбара отказывается давать интервью и советует Софи выбрать для курсовой другую тему. По дороге домой на Софи нападают, но на помощь приходит Барбара и сообщает, что Софи Бэнгс, которая на наших глазах превращается в окруженную свечением голубых звезд, облаченную в доспехи, распространяющую запах мирры Прометею, – это следующая инкарнация истории. 

II

Впервые я столкнулся с «Прометеей» в августе 2012 года, когда мне было пятнадцать лет. Тогда она была спираченными, запакованными в .cbr файлами, мерцанием пикселей на шестнадцатидюймовом экране. В дневнике я оставил запись о «безумном феминистском комиксе с божеством (на самом деле нет) разума в главной роли»; больше всего мне запомнились «постельная сцена на двадцать с лишним страниц» (сейчас меня таким не удивишь), «курящая и стреляющая по волку из автомата Красная Шапочка» (Софи нарисовала ее после просмотра «Бешеных псов»), «язвительная подружка главной героини, постоянно обзывающая её лесбой» (это так), и «история вселенной, выложенная деревяшечками из Скраббла» (об этом чуть позже). Уже тогда при анализе произведения я руководствовался биографическим методом: «Мур явно покуривает траву на холмах Нортхэмптона», – гласила приписка.

Поведанная искрящимся, брызжущим, выписывающим сложные зигзаги английским языком «Прометея» – самый визионерский комикс Алана Мура, оккультиста и анархиста, впитавшего в Восточной, промышленной, рабочеклассовой Англии энергию земли; взрастивший себя на супергероике и Говарде Филипсе Лавкрафте, он, достигнув пиковой известности благодаря Miracleman, Swamp Thing, Watchmen, V for Vendetta, The Killing Joke и From Hell, провозгласил себя магом и с 1994 года поклоняется змееподобному богу Гликону.

«Прометея» повествует о непрекращающемся диалоге между «нашим», материальным миром и миром Имматерии, где все идеи и символы, когда-либо пригрезившиеся человеку, имеют неразбавленную силу. Оба мира абсолютно реальны, и нематериальность нисколько не сковывает Имматерию в правах – напротив, истории, которые мы рассказываем, живут гораздо дольше нас самих. Прометея не богиня (богов можно убить): она, как и многие другие герои Мура, – идея, которую, как известно, убить невозможно.

Nobrow-проект Мура – это и роман взросления, замаскированный под эпическую сагу, и философский трактат под обложкой супергероики, «живой американский фольклор, поэзия в движении»; но во время первого знакомства я, будучи затюканным, книжным десятиклассником, в первую очередь увидел комикс про то, как круто быть филологической девой. Софи Бэнгс – седьмая носительница Прометеи, плоскогрудая, невротичная, отчаявшаяся студентка, из-под пера которой выходит истина, стала для меня ролевой моделью, идеальной миллениалкой. Кроме того, меня привлекала идея передачи опыта (уже присутствовавшая, например, когда Айви отсекла от своего имени половину и стала новым Ви в финале V for Vendetta, а Салли Юспешик из команды «Хранителей» передала костюм Шелковой Тени своей дочери Лори): комикс Мура является путеводителем по женским образам, энциклопедией перцепции женщины в высокой и массовой культуре.

Впервые Прометея появляется в теле Анны, горничной поэта Чарлтона Сеннета, который, написав поэму «Волшебный роман» (A Faerie Romance – аллюзия на The Faerie Queene Эдмунда Спенсера), вызвал из небытия историю многовековой давности; Анна превратилась в сексуальную фантазию Сеннета, пышногрудую брюнетку с кожей (общее для всех воплощений Прометеи) цвета эбенового дерева. Второй раз она появляется в виде героини газетных комиксов Маргарет Тейлор «Маленькая Марджи в Туманной волшебной стране» (аллюзия на «Маленького Немо» Уинзора Маккея), где помогает главной героине на правах второстепенного персонажа. Третье ее появление также связано с именем Тейлор – та призвала её на помощь во время Первой Мировой войны и милосердно помогала раненым солдатам. Четвертая ипостась – неистовая Грейс Брана, художница обложек для низкопробного чтива, где Прометея сражалась с рептилоидами. Художник и сценарист Уильям Вулкотт стал пятой Прометеей, создав в 1946 году одноимённую комикс-серию – в обличье красотки-супергероини Билл сражался на одной стороне с органами правосудия, крутил шашни с агентом ФБР и писал комиксы по мотивам собственных приключений; когда любовник-федерал узнал, что носителем Прометеи является мужчина, он обезумел и выстрелил Вулкотту в голову. Шестым и последним к началу серии сосудом стала Барбара Шелли, жена комиксиста Стива Шелли, унаследовавшего у Вулкотта персонаж Прометеи. Таким образом, благодаря разнообразным творческим процессам, Прометея, образ желания, воображения и вдохновения, успела воплотиться в виде мужской сексуальной фантазии, героини детского комикса, магической медсестры, неудержимой воительницы и – дважды – острой на язык супергероини.

Слева направо: Маргарет (вода, чаша, сострадание), Билл (земля, монеты, телесность), Софи (огонь, жезл, воля), Грейс (воздух, меч, разум)

Во время первого знакомства с Прометеей я, как и полагается пытливому подростку, искал в её броне бреши и пытался свести магию Мура к фокусам. Кое-где были видны швы, о которых, думаю, Мур даже не догадывался (Имматерия напомнила мне об Аркадии из игрового сериала The Longest Journey), какие-то были очевидной данью истории медиума (облик персонажа базировался на Чудо-Женщине, а концепция комикса-одиссеи – на «Песочном человеке» Нила Геймана, близкого друга Мура). Однако, как я ни пытался дотошно свести Прометею к сумме её частей, мне, к счастью, не удалось себя расколдовать: магия была настоящей.

Звезда пленительного счастья:
The Longest Journey Рагнара Торнквиста 

III

Чтобы превратиться в Прометею, Софи должна написать о ней несколько строчек поэтического текста; слова, по Алану Муру, способны менять реальность. Когда Софи превращается в Прометею, то, помимо изменений телесного характера (рост выше, грудь больше и кожа темнее), она оказывается облачена в доспехи и снаряжена щитом и кадуцеем, посохом Гермеса, обвитым двумя змеями (тростью, обвитой змеями, пользуется сам Мур); на спине у нее вытатуирован скарабей. Уже с первых страниц комикса, где к дочери мага, которой суждено превратиться в историю, являются Тот и Гермес, Мур смешивает древнегреческую и древнеегипетскую мифологию, а затем подключает древнеримскую и древнеиндийскую.

«Прометея», как и многие другие произведения искусства конца XX – начала XXI века, фиксирует истерическое ожидание нового тысячелетия и царящую неопределённость. Мур создаёт алхимический шведский стол из ритуалов и практик, чтобы универсализировать знание, подвести под общий знаменатель опыт разных цивилизаций одного человечества. Для Мура магия – это возможность начертить карту существования, физического и нематериального. Завершив в первой сюжетной арке знакомство со всеми предыдущими Прометеями и набравшись опыта, в тринадцатом выпуске Софи отправляется в путешествие по Древу Жизни.

В Каббале, иудейской системе знания, приверженцем которой является Мур, Древо Жизни представляет собой 10 сефир («цифр», в переводе с иврита), соединённых 22 путями (22 буквами еврейского алфавита), образующими в совокупности 32 пункта; согласно Каббале, все сущее можно закодировать в одном глифе. В первый раз в «Прометее» Древо Жизни предстаёт перед читателем начерченной на асфальте площадкой для классиков (Мур подмигивает – правила очень просты). Но Каббала – это лишь веретено, на котором Мур стягивает нити различных мифологий. Он синтезирует культурные архивы в единую систему и превращает «Прометею» в рупор для своих идей (поэтому на форумах часто пренебрежительно используют по отношению к этому комиксу прилагательное essay-ish). «Чтобы воспринять форму …, даже форму или структуру ваших жизней …, вы должны облачить её в язык», – говорит в одном из эпизодов Гермес; Бальдр, Аттис, Дионис, Осирис, Христос – это одна и та же идея, имеющая разные воплощения.

Главной ценностью Мур считает знание и делает на нём акцент трижды: когда цитирует Бакминстера Фуллера («Богат, кто знаний накопил»), когда использует формулу Know thyself, в которой содержится рецепт получения метафорического алхимического золота – знания, и когда вводит в повествование еврейскую букву I, в которой содержится все сущее; таким образом, Мур сплавляет научную, алхимическую и религиозную традиции. Это может прозвучать как выдержка из интервью поп-звезды начала нулевых, угоревшей по Каббале, но познание себя является, по Муру, главным делом всей жизни любого человека.

IV

Прометея в большинстве случаев возникает на пересечении различных медиумов: газетного стрипа, обложки макулатурного журнала, комикса. Истории с картинками интересуют Мура как основная художественная практика, поскольку только им под силу стимулировать одновременно оба полушария мозга: вербальное левое, отвечающее за когнитивную деятельность, и превербальное правое – царство чувственного. За визуальную составляющую «Прометеи» отвечает Дж. Х. Уильямс III, который, как и его соавтор Алан Мур, как и его героиня, поэтесса-зануда (неспроста ее имя переводится с греческого как «мудрость»), провёл колоссальное исследование для «Прометеи».

Уильямс нарисовал все 32 выпуска. Каждая из обложек представляет собой электризующую, моментально узнаваемую визуальную цитату, будь то рисунок XVIII века (4-й выпуск), иллюстрация из потёртого палпа (6) и стилизация под инди (26), отсылка к Бронзовому (1970-е) веку комиксов (27), поп-арту (29) и Ван Гогу (19), дань комиксам про Арчи (7), фильмам Терри Гиллиама (8) и Эда Вуда (11). Не отстаёт и наполнение выпусков: 12-й выпуск рассказывает историю человечества через карты Таро, анаграммы, составленные из слова «Прометея», и стихи, на ходу сочинённые змеями, вьющимися вокруг кадуцея, Миком и Маком; в 23-м выпуске, где основная часть путешествия завершается, Софи оказывается на высшем, лишённом чего-либо плотского уровне Имматерии, где персонажи превращаются в золотые силуэты – номер начинается с контуров тел и набросков облачков, текст внутри которых написан от руки, а не сгенерирован на компьютере; видения одного из телепатов в серии, Кеннета, напоминают обрывки полотен Лихтенштейна – чрезвычайно укрупнённые фрагменты комиксов, где изображение превращается в набор точек и трудноразличимых слов; в 24-м номере нашлось место для визуального и сценарного мотива, любовь к которому разделяют и Мур (5-й выпуск «Хранителей» Fearful Symmetry), и Уильямс (так решена вся серия Batwoman), – симметрии. К последнему выпуску, кажется, удивить сложно, но 32-й номер, подытоживающий серию, – один из самых сложно устроенных комиксов из когда-либо созданных: если выпуск развернуть, получится гигантский двухсторонний постер с изображением Прометеи.

В ходе своих приключений Софи попадает в красочные, идиосинкразийные графические контексты, между которыми Уильямс мастерски переключается, как пианист, делающий глиссандо. Он достает одну карту из колоды неисчерпаемого воображения за другой и пользуется всеми мыслимыми техниками от ротоскопии и фотореалистической живописи до акварели, чтобы указать на разные уровни материальности происходящего. Почти каждая страница «Прометеи» – это хитроумный, сложно организованный разворот, который придает широкоэкранной масштабности происходящему; страницы заполнены узорами и арабесками, при этом текст, за монтаж которого отвечал легендарный леттерер Тодд Клейн, читается легко и не мешает восприятию изображения. 

V

Второй раз я столкнулся с «Прометеей» в американском магазине комиксов в июле 2014 года, где приобрел пять тонких томов, куда уместился весь этот обильный, уитменовский нарратив; так идеи обрели плоть.

Перечитывая «Прометею» во второй раз, я был гораздо сильнее, чем в первый, ошеломлён чувственным аспектом. Десятый выпуск, чье название состоит из шипящих (Sex, Stars and Serpents – «Секс, змеи и звёзды»), целиком посвящён половому акту Прометеи и мага Джека Фауста, с которым она соглашается переспать ради сакрального знания. Для того чтобы попасть в Имматерию (женский мир), маг должен стать магией – он пенетрирует ее, будучи мужчиной (узником материального мира), а потом становится ею, превращаясь, в карнавальном жесте, в женщину. Во вселенной Прометеи оказываются тесно, в неразрывном симбиозе, переплетены женское и мужское, магия и наука: во время путешествия Софи видит, как среди звёзд огромная змея, символизирующая спираль ДНК, земную жизнь и все мужское, обвивает экстатическую женщину, порождающую сны. 

Последние несколько лет фразой, которую я употребляю чаще всего, стала «так не бывает». Иначе как еще объяснить то, что рисунок обоев в детской комнате, где я впервые столкнулся с Прометеей, – это звёзды, что в Польше я, не планируя, остановился в гостинице «Аркадия», а в Америке жил на том же кампусе, где когда-то учился Майкл Каннингем, мой любимый, когда мне было шестнадцать, писатель? Все книги Каннингема посвящены передаче опыта или осмыслению литературных произведений – главные герои Specimen Days оказываются связаны «Листьями травы» Уитмена, By Nightfall – парафраз «Смерти в Венеции» в декорациях современного Нью-Йорка, а в знаменитых «Часах» одна женщина (Вирджиния Вулф) пишет книгу, другая (Лора Браун) ее читает, а третья (Кларисса Вон) готовится прожить.

В институте мне преподавал историю русской литературы человек, у которого дома находится самая большая библиотека алхимической литературы в Восточной Европе. Преподавателя вскоре (предсказуемо) уволили из-за конфликтов с начальством, но он успел поведать о языке птиц и своих алхимических опытах. Моя знакомая, специалист по йоге, сообщила мне, что у меня сильное энергетическое поле, и если я буду много думать о ком-то, он/а будет думать обо мне и vice versa; другая знакомая, которая гадает на картах Таро, это подтвердила. 

VI

Как и во многих других работах Мура, в «Прометее» мир заканчивается. Отец Прометеи создал бомбу замедленного действия: его дочь – эманация Вавилонской блудницы, её цель – покончить со вселенной. Но, как и с любой страницей, панелью, облачком, у Мура все не так просто. 

Апокалипсис – это метафора, так же как чаша является метафорой женщины, меч – метафорой разума, а струящаяся ртуть – метафорой языка; Гермес и есть человеческая коммуникация, Афродита и есть любовь. Почти все мифологии являются аллегориями алхимического процесса – алхимия погружается в мифологию для того, чтобы скрыть свои секреты. Апокалипсис в «Прометее» является метафорой конца постмодернистской эстетики, одним из корифеев которой когда-то был Мур. Перечитывая «Прометею» в третий раз, специально для написания этого текста, я осознал её как манифест нового, как ни назови (ре- или метамодерн, новая искренность), эстетического направления. 

Софи представляет собой идеал академической зануды в эпоху, когда люди поклоняются причудливым, вымученным постмодернистским божкам: её лучшая подруга Стейша Вандервеер (постоянно путает имя Прометеи с «Проститутия», «Протезия», «Пролайфия», «Пропанея», «Промискуя» и пр.) пишет курсовую про Гориллу-Нытика, поп-культурную икону, чьи душераздирающие перлы из массового бессознательного типа «Мы слишком многого ожидаем от Джорджа Лукаса» или «Люблю кантри. Правдивая музыка» развешаны по всему Нью-Йорку (когда Софи впервые попадает в Имматерию, она встречается с Гориллой-Нытиком и даже на некоторое время попадает под его влияние, пока, окстившись, не даёт ему по морде); главный антагонист серии – Крашеная Кукла, бездушный андроид с белым клоунским лицом, запрограммированный на убийство и не имеющий команды «стоп», идеальный симулякр и такой же безродный монстр, как Джокер в The Killing Joke; Крашеную Куклу часто сопровождает поп-артовая (=постмодернистская) разноцветная клетка. Софи постоянно окружена информационным пузырём: на завтрак её ожидают «Шарики Ашокалиписа» (с фигуркой одного из всадников Апокалипсиса внутри: собери их всех!), в течение дня – поток диких новостей о новом мэре Нью-Йорка с множественными (около сорока) личностями, предоставленный навязчивым информационным ресурсом «ТЕКСТура», а вечером – концерт британской пост-панк-группы The Limp, в которой вполне мог бы солировать Пит Доэрти, с текстами вроде «И одинокой подростковой ночью / Рыдал я в пару краденых чулочек…» и главным хитом «Взбей меня как яйцо (Фаберже)».

Мур намеренно создаёт эти наивные, удручающие декорации материального мира, чтобы произвести ещё больший эффект своей Имматерией; он мистифицирует технологическое пространство, проводит информационную детоксикацию и возвращает материальному миру невинность и удивительность открытия (многие забывают, насколько магическим является факт существования семи дней недели). Для этого он прибегает к практике слома четвертой стены, но использует её не просто в качестве постмодернистского прибамбаса. Есть как минимум три причины, по которым Мур нарушает герметичность текста: чтобы, с партиципаторной точки зрения, читатель не забывал, что вовлечён в активный процесс взаимообмена (Мур и Дж. Х. Уильямс III появляются дважды – совершают камео в 14-м выпуске и полноценное появление в 30-м); чтобы, с точки зрения феминистского дискурса, героиня смогла вернуть читателю (зрителю) взгляд (например, в эпизоде 6-го выпуска она замечает, как телепат Кеннет роется в её голове) и разрушить цепочку объективации; и чтобы в перформативном акте окончательно аннигилировать границы между медиумом комиксов (Имматерией) и закавыченной «реальностью» и размыть субъектно-объектные отношения (Мур подчёркивает, что не сталкивался с «Книгой Прометеи» Элен Сиксу, но (так не бывает) Сиксу, одна из важнейших теоретиков женского письма, также призывает к диффузии привычной оппозиции «автор – читатель»).

камео авторов в 14-м выпуске

Появление авторов в 30-м выпуске

Взлом четвёртой стены исключает наличие безопасной среды для читателя, где бы он отсиделся, равнодушно посмеиваясь над очередной хохмой или подмечая очередную отсылку (они обильно рассыпаны по тексту – от граффити Who’s watching who и футболок со смайликами до всплывающей в неожиданных контекстах (Venus, vagina) буквы V). Вместо этого читатель всегда уязвим перед текстом: Мур создаёт нарратив, возвращающий информации ценность, а ее получению – азарт; нарратив постоянно изматывает героиню и читателя, пока они не окажутся один на один в месте, где рассказываются все истории, – у камина, в бабушкином кресле. История заканчивается – и переходит на наш уровень реальности; 32-я улица становится 32-м путём. 

VII

Есть истории, которые меняют тебя, инфицируют твое тело, берут жизнь в заложники, надевают повязку и раскручивают на триста шестьдесят градусов, так что, стянув повязку, ты уже не понимаешь, где находишься.

– Мне надо столько всего тебе рассказать. Тебе не кажется, что моя кожа стала темнее? – спросил я недавно у подруги. 

– Наверное, это после Крыма. Либо ты умираешь. Расскажи мне историю, пока еще не поздно. 

И я рассказал ей историю про идею, которая живёт, чувствует, и, о господи, какое же это чувство!

Михаил Захаров

Дорогой читатель! Если ты обнаружил в тексте ошибку – то помоги нам её осознать и исправить, выделив её и нажав Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: