Будь сам себе землемером: «Замок» Балабанова

Решили напомнить вам, конфиденты, про один фильм, который несколько лет назад вверг пишущую Редакцию в особый тревожный мир, идеально повторяющий этот, только будто вывернутый наизнанку. Вывернулась Повседневность – и предстала злом, беспощадным, неизбывным и наиболее ужасным именно в своей обыденной устойчивости, истощающей, превращающей объемное в плоское, а цветное – в черно-белое; затхлой и безвидной пустотой за маской дальновидного блага. Самым страшным в ней была способность поглощать, подменяя любого человека переваренным и опустошенным двойником – не столько злым, сколько Никаким.

Но именно в этой безвидной пустоте нашлась формула, простая и необходимая, и ты ее, конфидент, уже знаешь, но можешь запомнить и крепче: как бы ни были прелестны местные пейзанки, чем бы ни подкупали тебя в Деревне или Замке, как бы ни привлекали предложения местных Властей, никогда не ходи их путями больше необходимого, никогда не отдавай им своего имени и не принимай их имена, их промыслы и порядки; и будь сам себе Землемером!

Безвыходные зеркальные «Лабиринты» Рене Манзора

В одном из прошлых постов про cамые Нужные фильмы мы писали, что жизнь – это безвыходный Лабиринт, построенный из заблуждений и опыта, заученных и выстраданных истин, нарисованных на стенах выходов, добрых христиан и злых колдунов. Выбраться из такого Лабиринта может быть сложно, если вообще возможно; однако что делать тем, для кого жизнь – это безвыходный зеркальный лабиринт из множества различных себя, каждый из которых – другой?

Речь тут, конечно, не только о беднягах вроде Билли Миллигана, время чьей жизни буквально разрывали на кусочки 24 разных личности, в том числе преступники, дети и интеллектуалы – хотя именно на его истории построен фильм «Лабиринт» (хорошее название, хотя правильный перевод – просто «Дедал»). Просто прислушайтесь к ощущениям в теле и специфическому узнаванию в самом конце: ничего не напоминает?

Снаружи великого круга: Magnum Opus Костина Шореню

Полный визионерских прозрений, самодельных символов и эзотерических отсылок, Out­side The Great Cir­cle – это 13-минутный румынский (!) анимационный ролик от Костина Шореню (Costin Chiore­anu), о котором мы уже писали пару лет назад, вершина его многолетних художественных и мистических изысканий.

Мы достаточно часто рассказываем как про «мастеров оккультной стилизации», поднаторевших в магической тайнописи и герметической символике, так и про самоучек-визионеров, арт-оккультистов, углубляющихся в те же сферы не со стилизационной, а как раз чисто творческой или мистической целью. Шореню – из вторых, и в его случае интересно не столько расшифровывать известные символы, сколько следить за виртуозным сочинением новых, за переоткрыванием издревле известного – и устремлением к тому, о чем еще никто не говорил.

Впусти в себя Дьявола: «Поле в Англии»

Жизнь – это безвыходный Лабиринт, построенный из заблуждений и опыта, заученных и выстраданных истин, нарисованных на стенах выходов, добрых христиан и злых колдунов. А потому нет в ней ничего важнее умения плыть с волнами сумбурного Хаоса, находя в его толщах моменты-сокровища, превращающие ералаш в осмысленность. Из этих моментов, в которых Лабиринт исчезает, а остается лишь нечто драгоценное и невысказываемое, и состоит жизнь – а фильм «Поле в Англии» как раз позволяет получить представление о таких моментах.

Погрузись в пучину, отдайся стихии, но сохрани себя; позволь Лабиринту пройти себя тобой – и вот дырявая ширма связности и интегрированности в некое невидимое Большее падает, и сразу все становится «на свои места» – а ты понимаешь, что обязательно выкопаешь свое обещанное выше сокровище.

Открой рот и впусти в себя Дьявола.

Выбор из разных собственных лиц: «Машинист» Брэда Андерсона

Каждый из нас, конечно, сам машинист своей судьбы, только вот мы настолько сосредоточены на мелькающих под носом состава рельсами и шпалами, что не замечаем, что состав-то – пассажирский, и пассажиров, способных нас незаметно на время или навсегда подменить – полны вагоны за нашими спинами. Из мрачных подвалов вашей памяти туда поднимаются все наши палачи, все наши жертвы, все наши кошмары и мечты. И это не говоря уже про случайных пассажиров, бомжей и люмпенов, едущих без нашего ведома…

Пока мы мирно трясемся от перрона до перрона, все вроде в порядке, но стоит встать вопросу о следующем пункте следования, возникнуть ссоре в плацкарте, случиться пьяной драке в тамбуре – и состав, может, и не заметит смены машиниста. Самое странное – машинист и сам не замечает. Искренне надеемся, конфидент, что ты способен одновременно крепко держаться за пульт управления составом, следить за дорогой и поглядывать в сторону двери, чтобы не смениться вдруг каким-нибудь разбушевавшимся футбольным фанатом или пролетавшим мимо демоном.

Потому что поединок если вообще будет, то на поединок будет мало похож. Скорее на вложенный мрачный сон про отражения и попытки отличить кошмар от тяжелой яви, а фантасмагорию от обыденности (это не преувеличение). В доступном виде такое сражение с самим собой и своими «пассажирами» отлично показано в «Машинисте» Брэда Андерсона 2004-го года – и остается только гадать, был ли возможен иной исход боя? Был ли выбор героя из двух маршрутов – или разных собственных лиц? В любом случае, это фильм, способный подсказать пару нужных поворотов на основных магистральных развязках и продемонстрировать, что бывает с теми, кто в них заплутает.

Трип на хинуклидил-3-бензилате: «Лестница Иакова» Эдриана Лайна

Скажи, конфидент, тебе когда-нибудь казалось, будто весь свет парадоксальным образом оставил твою жизнь, и она из обыденной действительности вдруг превращается в потустороннюю преисподнюю, удивительную и ужасную? Вроде бы все остается, как прежде, но ты обнаруживаешь себя отчужденным в Другое Место. Друзья и близкие становятся демонами, заинтересованными в твоей погибели, доппельгангерами из Черного Вигвама – все до единого; надежды оборачиваются смешными иллюзиями, опасения – глупыми заботами о мелочах перед темной бездной, поглотившей тебя и твою жизнь… И даже случайные встречи обрастают ужасными подробностями.

Кое у кого в Редакции такое случается; нет состояния опаснее и полезнее: его избыточная горечь отрезвляет, собирает и заставляет действовать хладнокровно и безнадежно – или ломает окончательно. Но, в конце концов, каждый из нас, что бы он о себе ни думал – затухающая искорка сознания, вынужденная в самых лучших случаях раздувать себя сама, созерцая бесконечный мрак, навстречу которому она скользит, так что этот квазитранс скорби – более действительность, чем то, что мы наблюдаем из глазниц обычно.

А у кого такого никогда не было – может обратиться к гениальной «Лестнице Иакова» Эдриана Лайна. Главный герой умудрился не просто потеряться в мультиверсе между то ли несколькими вариантами своей судьбы, то ли несколькими временами собственной жизни, но еще и соединить разрозненные элементы этого трипа воедино гротескным адом – и, внезапно, светлыми островками, принадлежащими «Одному серафиму-переростку», потчующему героя цитатами Майстера Экхарта.

Забавно, но фильм снят так, что все легко укладывается в рамки реализма. Фабула фильма остается внешне безупречной: после последних кадров ВСЕ НАКОНЕЦ-ТО ВСТАЕТ НА СВОИ МЕСТА… Только удар, нанесенный по восприятию зрителя всем предыдущим действом, таков, именно после этого «вставания» первый же вопрос – да свои ли это места? Да есть ли у этого всего «свои места», или происходящее будет продолжаться, виток спирали за витком, бросая героя из жуткого ада в облегчающие видения, а оттуда в «знакомую понятную обыденность» и обратно?

Фильм хоть и не очень популярный, но оказал немалое влияние на боди-хоррор – в т.ч. для придания видениям Иакова особого шарма был использован прием, ставший ныне классическим: актер, игравший «монстра», ритмично покачивал головой, эти движения снимались в замедленной съемке. При воспроизведении отснятых кадров с обычной скоростью возникал эффект исключительно своеобразной судорожной нечеловеческой «трясучки», напоминающей чудовищный припадок.

Ах да. Описываемый в фильме наркотик «Лестница» имел реальный прототип — хинуклидил-3-бензилат (BZ), психохимическое боевое отравляющее вещество (делириант), действительно использовавшееся армией США c 1962 по 1989 годы. Накопленных США запасов BZ достаточно, чтобы 50 раз вызвать психоз у всего населения Земли; BZ на своем вооружении имели и другие страны, в том числе СССР и Югославия. Так что готовься, конфидент – теоретически «Лестницу» ты можешь испытать на себе без всяких мрачных инсайтов или даже Нужных фильмов.

Разум словно раненный арахнид: «Паук» Кроненберга

Наблюдать за безумцем, разум которого, словно раненный арахнид, носится по своему порвавшемуся миру, истерично пытается связать расползающиеся концы и восстановить его целостность – изысканное, хоть и извращенное удовольствие, преподносимое Дэвидом Кроненбергом в фильме «Паук».

Картина исследует лихорадочную, распадающуюся жизнь личности, без монструозных технологий и роковых ошибок, «естественно-абсурдным образом» превратившуюся в «мутанта-муху», в нечто пограничное человеческому существу. Поврежденный маленький самодельный мир из воспоминаний и представлений, позитивных и негативных, питающих движение рыщущего по ним разума – заевшая Шкатулка Лемаршана под черепом безумца Денниса Клегга, которого блестяще сыграл Райф Файнс. Постоянно тихо и невпопад бормочущий, сверкающий безумными глазами, неуверенно двигающийся – Грегор Замза 20-го века, чья агония в отчуждении и оторванности от человечества только растягивается отсутствием внешних признаков произошедшего Превращения. Причины произошедшего являют себя в сюжете картины так изящно, что впору зааплодировать.

Каждый из нас заплутал в зеркальной паутине собственного разума и его языка, каждый из нас – Деннис Клегг, просто мы научились это тщательно скрывать друг от друга и от самих себя. Зато нам, в отличие от Денниса, повезло – наши паутинки пока целы, и стоит сделать их как можно чище, крепче и пластичней, потому что чем больше становится паутины, чем больше в ней мух, пауков и проблем, тем меньше рядом с нами самого человека.

Навсегдакурат: Forevertron Доктора Навеки

Вот и пришло время вернуться к теме поехавшей ээээ архитектуры, ее психоурабнистической роли и тем странным переживаниям, которые почему-то придают смысла жизням поехавших «ар-брют архитекторов» по формуле НУЖНО СТРОИТЬ БОЛЬШЕ ЗИККУРАТОВ. Ранее мы уже писали про Ивана Плотникова, строящего настоящую рыцарскую Крепость своей мечты; а сегодня хотели бы поговорить про его духовного собрата Доктора Навеки (Dr. Ever­mor, настоящее имя тоже неплохое – Tom Ever) из американского штата Висконсин. Только Доктор строит не крепость, а нечто индустриально-паропанковое под названием Fore­vertron (Навсегдатрон?).

И если Плотников был не вполне обычным бетонщиком, то Том был связан со сносом промышленных объектов, и, как Фердинан Шеваль подбирал для своего Дворца красивые камешки, подбирал сам не зная для чего обломки оборудования пивоваренных заводов, электростанций, металлургических заводов, фабрик снегоходов, грузовых судов и железнодорожных двигателей – и даже «подобрал на дороге» пару автоклавов от «Аполлона», привезшего с луны 11 образцов породы.

Fore­vertron – это конструкция весом в 320 тонн и высотой в пятнадцать метров, претендующая на звание самой огромной скульптуры из металлолома в мире по версии Книги Рекордов Гиннеса, но ее создатель не гнался за рекордами, а начал строительство в разгар жуткой депрессии из-за потери основного места работы. Не вполне понятно, шутит Доктор, поехал Доктор, играет Доктор или Доктор умеет в маркетинг (или все вместе? Хотя денег за визиты к Машине он не берет), но он утверждает, что эта махина будет работать, сгенерирует мощный электрический луч, который вознесет его в небесные сферы (эвоцируйте Лавкрафта, конфиденты, у нас тут готовится портал в Вовне).

Смешно или нет, но полное описание процесса «вознесения» здорово напоминает растянутый, завуалированный и оооооочень странный суицид; в любом случае, когда Небесные Голоса скажут ему, что время пришло, Доктор собирается попрощаться с родными и близкими и превратиться с помощью своего детища в «high­ball it to heav­en».

Предыдущее изображение
Следующее изображение

info heading

info con­tent


Замок дяди Вани

Нечаянный последователь Фердинана Шеваля, глубоко безумный по общественным меркам и один из самых вменяемых людей современности по нашим, пребывая по юности в психиатрической больнице Иван Александрович Плотников осознал, что жизнь его на земле должна быть посвящена строительству Крепости («Смысл это. Как дом свой на земле»). Осознав Волю, Иван подготовил все к ее исполнению (поработал бетонщиком, усвоил нужные технологии, прочитал нужную литературу по архитектуре) и, «жизнь пройдя до половины», начал проект в 1982 году, употребив на него все силы, время и здоровье.

Этим он наверняка окажется очень близок по крайней мере тем 74‑м конфидентам, которые месяц назад ответили в шуточном опросе, что они готовы познать и исполнить свою Истинную Волю – потому что Иван ее конкретно так познал и уже почти исполнил.

«Крепость дяди Вани» – настоящее горное укрепление (правда, совсем не по средневековым технологиям, на современном бетоне) в двадцати километрах от Алматы. Десятилетиями Иван Никифорович отдавал Крепости свои жизнь и здоровье (сегодня его рабочая норма уже вдвое меньше, чем была вначале; об ужасных, действительно ужасных последствиях для здоровья мы подробно говорить не будем), осуществляя свою миссию последовательно и преданно.

Поведение и внешний вид Ивана Александровича, конечно, не укладываются в общественное представление о психическом здоровье (как и строительство Крепости). Ну так и создатель сюрреалистического «Идеального Дворца» своих снов, Фердинан Шеваль был глубоко противен всем своим соседям и слыл в округе неприятным чудаком – и личная встреча с ним, скорее всего, произвела бы отталкивающее впечатление. Встреча с создателем Башен Уоттса, по свидетельству очевидцев, также была очень неприятна. Но отрыв во времени и пространстве (ах, времена сюрреализма! ах, французская глушь!) придает образу почтальона лоск легендарности – чего не происходит с его нечаянным духовным наследником, чей «Идеальный Дворец» проще и суровее, но подвиг не менее тяжек.

Смеясь, дед Иван объявляет, что, почти построив Крепость, он – «теперь как Бог, понял? среди Звезд во Вселенной, понял?!» Безумный дед, конечно, шутит.

Конечно. Шутит.

Предыдущее изображение
Следующее изображение

info heading

info con­tent


Трэш-цитадель мусорного короля Винса Ханнемана

Трэш-королевство мусорного короля Винса Ханнемана (Vince Han­ne­mann) – благая весть для тех, кто не забыл еще нашего героя Фердинана Шеваля, создателя признанного национальным французским достоянием Идеального Дворца, и Сабато Саймона Родия, строителя Башен Уоттса, внесшего свой странный урок в учебники архитектуры. С 1988 года Винс возводил шестидесятитонную десятиметровую «инсталляцию» (которыми он занимается с шестнадцати), Мусорный Собор, на территории города Остин что в Техасе, где мог восседать королем на специальном троне и давать приют любому, кто захочет в «подданые»; естественно, в 2010 году власти вмешались, чтобы помешать ему.

Так и в истории Уоттса, конструкция подверглась критике как опасная и неустойчивая – с 2010 года началась ее деконструкция. К счастью, нашлись доброхоты-волонтеры, которые положили несколько лет своей жизни на помощь Ханнеману, реконструировав Собор в виде безопасного и устойчивого строения.

В отличие от Шеваля, Ханнеман не гонится за воплощением мечты. «Я построил Собор потому, что это типа круто, – говорит сам Ханнеман, – Это мое место для тусовок. И это весело. Когда Собор посещают дети – вот ОНИ понимают, в чем суть… Люди часто спрашивают меня, почему я его построил. Как будто нужен глубокий смысл! Я просто веселюсь. А когда мне перестанет это нравится, я все снесу».

Впрочем, один раз он уже попытался. Еще до судебного решения он решил, по его словам, «вернуть контроль… У меня есть жизнь! У меня есть жизнь! Меня уже тошнит от этого, я хочу от этого избавиться. Но нет. Нет у меня контроля. Я не смог начать снос».

Предыдущее изображение
Следующее изображение

info heading

info con­tent