Пара слов об актуальности Берроуза в РФ-2021: 107 лет Инспектору Ли

Вчера отпраздновал бы свой 107‑й день рождения Инспектор Ли, эпохальный пидор, могущественнейший среди джанки, отчаянный рептилоид и самая героиновая сороконожка двадцатого века – большой дед Уильям Сьюард Берроуз. Лейтмотивом его судьбы, позволившим ещё при жизни стать классиком, была тема контроля и джанка – как сил человеческой природы и как источника «паразитов, обречённых на вымирание», – людей, поглощённых вирусом ПРАВОТЫ.

Для него это зло принимало и форму нетерпимости к чужой сексуальной ориентации, и преследования тех, кто совершал преступления без потерпевших, и государственной цензуры (пытавшейся запретить «Голый завтрак»), и глобального жестокого произвола. Его носителями были те, кто пристрастился к джанку в форме контроля – контроля ради контроля. Барыги, политики или злые духи, они все объединены уродливой формулой: не продавать потребителю продукт, а продукту продать потребителя. И джанки, физически не способный отказаться от услуг барыги, продающего ему героин, угнетается той же злой силой, что школьник, физически не способный отказаться от «бюджетных услуг» тащащего его в автозак омоновца. (далее…)

Вспоминая бесцветный вопрос: «Декодер» 1984

Ну что, утреннее упоминание Пи-Орриджа вызвало такую бурю неудержимого восторга и сострадания, что на ночь будем смотреть легендарную ленту «Декодер», где Бабдженя сыграл лидера тоталитарной секты, хранящей ключи от тайного знания о Контроле (ну то есть себя, короче), а Берроуз – роль живущего во снах вдохновляющего пророческого духа (ну то есть тоже себя).

«Декодер» – великолепное явление из серии мифов о Контроле. Беззаконные корпорации, картинкой и звуком подчиняющие себе мышление, превращающие своих работников практически в кукол и втюхивающие H‑burger – даже не «героин», а именно джанк в широком, берроузианском смысле, – втюхивающие зависимость, притворяющуюся счастьем. Одиночки-повстанцы, знать не знающие ни про какой Контроль и ищущие в темноте правды; хранители этой правды, создатели дрим-машин и «плёнок с кодами». Магия звука, переползающего из динамиков на бушующие улицы, и картинки, переползающей из «Декодера» в телефонный терроризм молодых анархистов, впечатлившихся Маеком, Айнхайтом и друзьями из NEUBAUTEN.

Ну и эти двое, конечно, – сухопарый старик из сновидений, после которых всё становится ясно, и яростный учитель, далёкий от доброго и мудрого наставника. Магия – живая, индустриальная… Даже постиндустриальная на то момент уже.

Уже десять лет назад о фильме писал Ибсорат, а восемь лет назад в Катабазии даже появилась заметка о фильме от Раймонда.

Keep moving, Pilgrim – уже 22 года как

1 августа 1997 года Уильяма Берроуза разбил инфаркт, а 2‑го он уже скончался – 22 года назад. Деду к тому времени было уже 83, и почти все, кого он хорошо знал и любил (жена, Гайсин, Лири, Керуак, Гинзберг), умерли. Жизнь он прожил насыщенную – хотя чего уж там, он прожил пять жизней: недоучки-убийцы и пидора; безнадёжного героинового наркомана; гениального и волевого писателя-мистика; не очень удачливого, но старательного художника; и слегка сумасбродного сновидца-колдуна, инициата Иллюминатов Танатэроса.

Какие-то из этих его жизней были ужасны и безнадёжны, какие-то – невероятны, блистательны, какие-то не выходили за рамки относительно обычного… Но само это богатство поражает. Мы привыкли, что гении живут одну жизнь, но яркую: звёздочки возгораются рано и светят ярко, но недолго, как Лотреамон, Рембо, ребята из Клуба 27 и т. д. Но вот есть и другая порода – мастодонтов-долгожителей вроде Линча, Ходоровски, Шванкмайера… и Берроуза, который горел долго, светил ярко и не гас, кажется, до самой смерти; однако свет его мерцал, как импульсы пульсара, как огни Машины Сновидений, – хотя писателем он был со школы и остался до гроба.

В предисловии к «Between Spaces» он выразил краткую формулу-заклинание, которой хранил верность в этом пути.

Keep mov­ing, Pil­grim.

Большой Дед явился 105 лет назад

Поздравляем всех, кто выбрал помнить: 105 лет назад на эту планету десантировался Инспектор Ли, эпохальный пидор, могущественнейший среди джанки, отчаянный рептилоид и самая героиновая сороконожка двадцатого века – большой дед Уильям Сьюард Берроуз! Одной жизни на то чтобы выдворить с планетки банду Нова не хватило – ну так мы дожмем.

(далее…)

Апокалипсис инспектора Ли

Ещё одним неочевидным, но весьма для нас влиятельным стал апокалипсис от Берроуза. Вообще, у него представлений о том, как может выглядеть конец света, было ну как минимум два: первый – это «самая обычная» Нова, катастрофа, которую устроят захватившие власть на нашей планете преступники, чтобы замести следы; после неё не останется ни живых людей, ни даже их душ.

Но это, конечно, не откровение, а самое обычное истребление; нас же интересует второй вариант – апокалипсис Пана. Наверное, это предельное высказывание Берроуза на тему свободы, к которому он стремился как минимум с «Tow­ers Open Fire». Разрезать контролирующие слова, разрезать контролирующие образы – и вернуть мёртвого бога Пана из мира искусства и фантазии обратно в мир! (далее…)

Неивзестные факты о зависимости и почему война с наркотиками проиграна

2 июня 2011 года Глобальная комиссия по вопросам наркополитики доложила, что война с наркотиками проиграна – тем не менее она всё ещё ведётся, и особенно ожесточённо, конечно, в нашем сегменте ЧЖТ. В том же докладе была рекомендована «декриминализация употребления наркотиков для тех, кто не причиняет вреда окружающим», мол, «на смену карательной идеологии должны прийти более гуманные и эффективные подходы, основанные на научных данных, принципах общественного здравоохранения и правах человека».

Но куда же мы без карательной идеологии? Она, как известно, с лихвой заменяет и здравоохранение, и права человека, и уж тем более научные данные – тем более что подкрепляет нашу ПРАВОТУ. А когда ПРАВОТА is on his heav­en, all is right with ЧЖТ! (далее…)

Голос, вирус, одержимость: встречайте Уильяма Сьюарда Берроуза

Ну вот и поздняя ночь наступила – самое время завершить сегодняшний марафон небольшой заметкой о Голосе, вирусе и одержимости – очень важных для Берроуза явлениях.

Нет нужды отмечать, насколько глубоко и непоправимо заразило творчество Деда музыкальную культуру – от Дэвида Аллена до Игги Попа, от Боуи до хэви-метала, от Пи-Орриджа с Coil до Маккартни с Йорком.

Казалось бы – странно: все-таки Деда сложно представить с каким-то музыкальным инструментом в руках (ну разве что с волыной… или еще с другой волыной). Однако Берроуз слишком много времени провел над своими разрезками (после всех его романов осталось несколько комнат архивов словесного «сырья»; Гайсин рассказывал, что Берроуз корпел над бумажками и печатной машинкой до десяти часов в сутки и мог сорваться к ним по вдохновению в любую минуту общения), да и слишком близко познакомился с дрянными духами, одерживающими человечество уже слишком давно. (далее…)

Ведьмовской голос: переозвучивание Häxan

Но отдельно место в нашем сердце занимает один странный фильм, связанный с Инспектором Ли неочевидным образом: датская картина Häx­an, «Ведьмы», частично игровая, частично документальная, очень интересно раскрывающая тему и снятая в 1922 году.

Где-то в середине шестидесятых Берроуз переозвучил ее, рассказав о злых духах и Сатане, причинах болезней, колдовских представлениях об устройстве вселенной (шедевральное «Lock Them Out…», которым открывается фильм, звучит здесь гораздо внятнее и яснее, чем в других источниках)… Никогда еще скрипучий голос старого заклинателя не был в такой гармонии с лекторскими интонациями и темой повествования!

Ну а самым въедливым мы просто предлагаем оценить, насколько изменились и посыл фильма, и создаваемое им впечатление после переозвучивания Большим Дедом.

Нарезки, открыть огонь: фильмография инспектора Ли

Уже после написания «Голого Завтрака», «Мягкой машины», «Билета, который лопнул», «Нова экспресса» Берроуз познакомился через Гайсина с Энтони Бэлчем – режиссером, с которым Уильям попытается воплотить через кинематограф все то же, самое, что и через литературу. Получилось необычно, не всегда убедительно (менее убедительно, чем в письменной форме) – но где-то даже более внятно.

Первый фильм, который сразу приходит на ум – «Башни, открыть огонь», более всего близкие именно к переложению прозы Берроуза на киноязык: тут и заседание Вирусного комитета (форменно в костюмах и при галстуках), и проклятие нова-преступникам, и дрим-машина – ну и, конечно, незабываемые последние три минуты КАЗНИ прозаседавшихся паразитов – и безумного неба-чуда, обрушивающегося на ничего ранее не подозревающих бит-обывателей.

Несмотря на забавную наивность получившейся ленты – то, что производило впечатление настоящего кошмара в романах при попытке превращения в действие, тем более в исполнении «лампово и на коленке», пафос несколько потеряло, – уловить посыл можно, хотя некоторые наиболее «динамичные» сцены типа штурма серой комнаты (опять же форменно штурма, в обвесе и при каком-то психотронном автомате наперевес) ему скорее мешают, чем помогают.

Уже следующая попытка, Cut-Ups, игнорирует любую фабулу вообще – и то, что в «Башнях» лишь проглядывало, в «Нарезках» врывается в разум смотрящего; этот фильм – психотропное оружие и выжимка самого мятежного духа магии и искусства, не терпящего рамок, ниспровергающего причинно-следственные законы и саму последовательность происходящего.

После такого погружения тот, кто погружался, может и не вернуться; впрочем, с нашей точки зрения, хуже как раз когда результатом просмотра становится слегка удивленная растерянность – и это очень частый вариант, к сожалению.

Интересны с этой точки зрения и фильм Ghosts at Num­ber 9, где изнанка действительности являет себя после «нарезки» и наложения пространства и образов, а также Bill and Tony, где герои «меняются» историями и голосами, нарезаются воедино.

Впрочем, кинематограф так и не стал для Берроуза главным каналом вещания. Однако следов он в нем оставил предостаточно: успел сыграть и в легендарной «Чаппакве», и в «Аптечном ковбое», для сценария которого успел написать несколько диалогов; успел озвучить «Рождество джанки» и, конечно, вдохновить сам «Голый завтрак» Кроненберга.

Ну и, конечно, сыграть очень странную роль в легендарном «Декодере» Пи-Орриджа, откуда пришли бессмертные кадры, возможно, все еще описывающие его бесконечное посмертное странствие по фиолетовым пустошам.






«Папочка психоделической революции» и связи с британским эзотерическим подпольем

За Берроузом не зря закрепился ярлычок «папочки психоделической революции»; хотя правильнее было бы говорить, что папочек у нее было несколько: сегодня уже даже в биографических очерках, например, в книжке Барри Майлза про Бит-Отель можно встретить следующее: «только почти через десять лет, в 1967 г., тысячи хиппи подхватили и развили идею, которую Аллен с Биллом обдумывали за кухонным столом в комнате Аллена номер 25: жизнь, основанная на свободной любви, мире и использовании наркотиков, расширяющих сознание».

Нужно сказать, что такая формулировка не вполне точна, хотя описываемых в этой книге событий достаточно, чтобы уловить параллели: Берроуз добавил бы, что мир тут, может, и не так уж необходим, раз мы постоянно преследуемы невидимым и многоликим Врагом – возможно, эта ложка дегтя сделала бы бочку хиппарского меда чуть более заземленным и, чем черт не шутит, реалистичным. К любви и наркоте он бы обязательно добавил, собственно, духовный и творческий поиск и эксперимент – но о его необходимости наиболее продвинутые хиппи сообразили и сами, так что в 67‑м и далее мы и получили его во всей красе.

В остальном же несложно заметить, что в бит-отеле существовала комунна, породившая концепции, ставшие фундаментом психоделической революции – возможно, даже ставшая прообразом хиппи-комунны? Дэвид Аллен, организовавший группы Soft Machine и Gong, даже попытался успеть присоединиться к ним – но, хотя и водил знакомство с Берроузом, не успел.

Еще через пять лет – новая судьбоносная встреча: Берроуза находит Пи-Орридж. Первые его слова, обращенные к Инспектору Ли – «Научите меня магии!» Вместе со Спейром, Кроули и Уилсоном, Уильям станет источником вдохновения и для творчества Дженезиса, и для его Thee Psy­chick Bible; для текстов Throb­bing Gris­tle активно используется cut-up, а уж сколько влияния оказали призывы Берроуза «ворваться в серую комнату и переписать свое будущее» на судьбу музыканта вообще или на создание альбома Force the hand of Chance в частности сказать и вовсе трудно.

В 14 лет Питер Кристоферсон получает экземпляр «Голого завтрака» – и не может оторваться от чтения. Его жизнь меняется навсегда, а к концу 70‑х он уже вместе с Дженезисом записывает голос Уильяма для Noth­ing Here Now But The Record­ings. В процессе записи находятся пленки, которые Берроуз делал с Гайсином и Соммервилем, в том числе проклятия и заклинания – часть из них так навсегда и осядет в архивах Слизи, рассказывавшего, что всегда в присутствии Уильяма чувствовал себя смущенным.

Все это – лишь малая часть пересечений Инспектора Ли с иными личностями, интересными нам в рамках проекта (не упомянули только их знакомства с Фрэнсисом Бэконом – но нам и самим непонятно, откуда он в этом калейдоскопе лиц); их связи – каналы, по которым странное чудо проникало в наш мир.