Первый из девяти порогов Чёрного Солнца: Зеркальный

Если некоторые прошлые главы «Liber Nigri Solis» ещё можно было прокомментировать через общие оккультные термины, то теперь мы снова входим в область очень специфических пространств, но уже не космологических, а чисто инициатических. Новая глава посвящена первому из девяти Порогов, которые должен пройти ищущий в своём Походе, Порогу Отражения.

Книга Черного Солнца: 9 порогов; Порог Отражения

 

Как уже упоминалось ранее, автор LNS избрал очень сложную для описания систему: если для «инициатических систем вульгарного солнца» всех можно просто сгрести под одну гребёнку установленных ритуалов и правил, то в потоке Чёрного светила каждому придётся пролагать свой путь самому. Ведь «вульгарное солнце» – центр «вуали иллюзии», а потому для Чёрного собственную вуаль придётся соткать самому. Для такой системы могут быть описаны области, через которые необходимо пройти, врата, которые нужно будет отворить, ключи, которые к ним подходят, – но Поход каждый будет снаряжать сам.

Первое пространство, через которое придётся пройти, это Порог Отражения, в котором ищущий сам перетекает в Другого, «место-состояние», в котором следует искать возможности для претворения внутренней действительности во внешнюю, объединяющий «внутри» и «снаружи». Жемчужные и Серебряные врата скрывают внешние и внутренние сокровища, тайны перемещений из одного пространства в другое, а жемчужный и серебряный ключи (здравствуйте, Говард Азатотович) позволят эти врата открыть.

Оккультная работа в потоке Чёрного Солнца: публикация

«Великая работа» – очень расхожее и размытое оккультное понятие. Кто-то понимает под ним установление всечеловеческого братства посредством духовной работы, кто-то – своё собственное личное и специфическое зловещее обожение, кто-то стремится её посредством вывести человечество на новый виток развития – в Небесный Иерусалим ли, в реальность ли кошмаров, где выживут и обновятся только самые породистые… Все эти представления не новы, и жаль только, что никому из использующих эти слова не хватает то ли смелости, то ли трезвомыслия, чтобы обозначить свою деятельность как-то оригинально – звучит-то всё это так, будто каждый себя считает единственно правым, а своё представление о Работе – единственно верным; и звучало бы даже стояще, если бы пресловутое словосочетание не сливало отдельные подтверждённые трудом, поиском и заработанной силой голоса в абсолютно неразличимый сумбурный хор.

«Liber Nigri Solis» тоже использует словосочетание «Великая работа», но специфически – всё чаще опуская эпитет «Великая» и оставляя просто «Работа», перенося акцент таким образом с пустопорожнего уже пафоса на сам процесс. «Все явленные формы временны» – идея из самого ядра черносолнечного учения, а потому Работа понимается как вынужденная активность в переменчивом временном потоке, где сознание постоянно ищет и находит свои новые тела.

Книга Черного Солнца: работа

В конце концов, сколь бы размашиста и удивительна ни была космология, сколь бы ни были увлекательны мистерии и таинства, суть любого учения выживает не в них, а в практике его приверженцев. В этом ценность следующей главы «Liber Nigri Solis» «Работа»: она – о том, что достойно и что недостойно назваться работой оккультиста. Не культивирование сиддх и магических сил, не воплощение божественных реалий, но обретение суверенности и преображение непреклонного императива выживания в вечное сознание, не зависящее от жизни, выполняющее Работу ежедневную, почти бытовую – и одновременно позволяющую погрузиться в колдовство непрерывного бунта и прикоснуться к истинной Суверенности.

Молот черномагических откровений и инструкции для чёрной дыры: новые главы LNS

В следующем публикуемом нами отрывке «Liber Nigri Solis», в котором соединились главы «Введение в мистерию Чёрного Солнца» и «Инцент, Инценция и Инцендентализм», лучше всего видно, насколько разнородные, контрастирующие начала сочетаются в черносолнечном потоке. Но гремящие пророческие тирады обезумевшего от черномагических откровений ворлока не противоречат, а странным образом гармонично подходят к трезвым и последовательным изложениям учения об инцендентализме.

Книга Чёрного Солнца: введение в мистерию и Инцендентализм

Как будто из-за одного плеча кто-то нашёптывает о том, что нужно чувствовать, а из-за другого кто-то вкрадчиво излагает, как оценивать ситуацию и что разумнее всего будет сделать.

Обрушивающийся на читателя молот черномагических ворлочьих откровений посвящён мёртвому Богу и его близнецу-призраку, кошмару, ожидающему несчастных, желающих уснуть в объятьях грёз об окончательном Единстве; и тому, как повергнуть этого Большого Мертвеца, пока он не пробудился.

Но потом пророческий запал неожиданно обрывается и нас ждёт долгий, подробный, трезвый и очень взвешенный экскурс в «Инцендентализм», учение о пространствах сознания: «этом» и «другом» мирах, перемещении вверх (анабазисе, вознесении), перемещении вниз (катабазисе, низвержении или нисхождении), роли таких путешествий в магической практике и, самое главное, новом виде «перемещения» – внутрь.

Это, пожалуй, чёрная жемчужина «Liber Nigri Solis» – понятие о нисхождении в самое себя и соответствующем перерождении. Как Енох, вознесясь, перерождается в Метатрона, а Люцифер, низвергнувшись, становится Сатаной, так грамотный инценденталист, углубляясь внутрь, перерождается, подобный звезде, становящейся чёрной дырой.

В общем, «Liber Nigri Solis» для такого путешествия экипирует всем необходимым: и идеалом, и учением, и даже нужным эмоциональным запалом.

Гримуар Черного Солнца – распечатанный и открытый

Если по прочтении «Эоники» чувствовалось, что все мистические системы обладают общим изъяном (установкой на единственно верную перспективу), то по прочтении «Снятия печати» и «Открытия» чувствуется другой изъян, но тоже общий для большинства мистиков и визионеров, которые в попытке передать сообщение с той стороны захлебываются в словах и образах, увязают в плетении словес: https://katab.asia/2018/03/22/lns-unsealing-opening/

Впрочем, LNS все-таки преодолевает «установку на единственно верную перспективу» установкой на осознание ограниченности всех подобного рода перспектив. Со «Снятием печати» и «Открытием» получается даже интереснее: тут прямо сообщается, что словами «век почивший» передать невозможно, да и не нужно, а нужно скорее опьяниться открывающимся простором, «правдой вечной вариативности», и увидеть за тем, что так опьяняет, непреходящие и активно действующие силы мифа и магии. Ну и постараться выжать из сочной лианы сплетенных словес хоть немного психоактивной настойки смысла, конечно… (далее…)

Sol Niger, Юнг и психоанализ

Ну и заключительным аккордом недели Черного Солнца — юнгианский взгляд на его образ. В предисловии LNS говорится, что юнгианская психоаналитическая алхимия активно его рассматривает, хотя в Mag­num Opus Юнга Liber Novum (Красной Книге) оно даже не упоминается (хотя и нарисовано на одном из изображений в самом верху).

Зато у Стантона Марлана, упоминающегося в предисловии как «юнгианский аналитик» (еще он профессор клинической психологии и доктор философии), есть целая книжка под названием «Черное Солнце. Алхимия и искусство темноты». Интересна она не только углубленным изучением каббалистического и суфийского взгляда на вопрос, но также клиническими случаями, в которых черное солнце фигурировало в бреду больных, а также «самовлюбленным mor­ti­fi­ca­tion, оскорблением, заблуждением, отчаянием, унынием, физиологическим и психологическим упадком, раком, психозом, самоубийством, убийством, травмой, и смертью», роль которых для мрачносолнышка анализируется в книге. (далее…)

Гипнагогическое черное солнце Жерара де Нерваля

Очень интересно было обнаружить в предисловии к Liber Nigri Solis целый ряд замечаний о присутствии образа мрачного светила еще с творчества ранних романтиков; впрочем, нас заинтересовало не столько присутствие там черносолнышка, сколько несколько необычных совпадений, притянувших наше внимание — в первую очередь присутствие Черного Солнца в «Аврелии» Жерара де Нерваля.

В этой гипнагогической повести сон сливается с явью, каталепсия — с мистическими видениями, реальная женщина — с фантастическим совершенным образом, герой вынужден уживаться в одной действительности с практически гофманским двойником, а также мечтать о метарелигии, соединяющий элементы всех религий мира, такой, чтобы не нужно было «подвергаться проклятию Троицы» если вдруг решишь «проникнуть в тайну».

Как очень уместно отмечает Д. А. Кудрявцева в исследовании «Сновидение как способ познания инореальности («Аврелия» Ж. де Нерваля)», «видения и сны в «Аврелии», по сути, представляют собой мифы, наполненные символическими образами разных религий: это античные и скандинавские боги, христианские святые, персонажи восточных легенд. Это и нисхождение в подземное царство — загробный мир, к первородному огню, знакомство с умершими предками; посещение идеального утопического города; теогонический миф об элохимах, миф о сотворении мира, эсхатологический миф о гибели мира».

Странно видеть горящее над всем этим Черное Солнце — хотя, если учесть космогонию Эоники, в которой перспектива ЧС открывается именно когда речь начинает идти о множестве культурных Историй и устойчивых паттернах их развития и падения, что может быть логичнее? «Мне казалось, я вижу чёрное солнце на пустынном небе и кроваво-красный круг над Тюильри. Я сказал себе: «Начинается вечная ночь, и она будет ужасна. Что случится, когда люди увидят, что солнца больше нет?»

Интересно, что рифмуются строки «Аврелии» и с «Меланхолией» Теофиля Готье — тут нас ждет тот же персонаж Дюрера, о котором мы писали неделю назад: «Какое-то существо непомерной величины — не знаю, мужчина или женщина, — тяжело летало над этим пространством и, казалось, отбивалось от кого-то среди густых облаков. Ему недоставало ни духа, ни силы, и наконец оно рухнуло посреди сумрачного двора, цепляясь и обдирая свои крылья о крыши и балюстрады. Одно мгновение мне удалось его рассмотреть. Оно было окрашено в оттенки алого, и крылья его переливались тысячей меняющихся отблесков. Одетое в длинное платье с античными складками, оно напоминало Ангела Меланхолии Альбрехта Дюрера. — Я не мог удержать криков ужаса и рывком проснулся».

Впрочем, обычно образ мрачносолнышка появляется в своей «плоской» версии. Например, в стихотворении друга Нерваля, Генриха Гейне, «Кораблекрушение» (1826):

Живет на севере жена!
Прелестный образ, царственно-прекрасный!
Ее, как пальма, стройный стан
Обхвачен белой, сладострастной тканью;
Кудрей роскошных темная волна,
Как ночь богов блаженных, льется
С увенчанной косами головы
И в легких кольцах тихо веет
Вкруг бледного умильного лица,
И из умильно-бледного лица,
Отверсто-пламенное Око
Как черное сияет Солнце…
О черно-пламенное солнце,
О, сколько, сколько раз в лучах твоих
Я пил восторга дикий пламень,
И пил, и млел, и трепетал…

Однако, увы, в нем черное солнце просто являет себя как единственное светило, которое может освещать катастрофу, потерю, горе («Надежда и любовь, все, все погибло!..»), но перспективы следующей главы в жизни страдающего или даже ее возможности не открывает.

Демонобожества затмений: двойственный культ Раху-Кету

Самый очевидный естественный «лик» Черного Солнца – солнечное затмение, и именно культы божеств затмений могут очень много рассказать о той парадоксальной смеси колдовской одержимости и духовного взлета, визионерского опьянения, которые можно встретить и в LNS, и в ритуале Бэланса-Амброзии, и в «Manu: Por el Hom­bre que Ven­dra» Мигеля Серрано, к которой эти двое обращались как к справочнику. В центре этих культов – двойственное демонобожество Раху-Кету.

Уже в одном из первых дошедших до нас индийских астрологических писаний, Брихат-Самхите, кроме классических семи (тех же, что и в западной астрологии) планет присутствуют эти двое. Как Солнце, Луна или Юпитер, они оказывают влияние, движутся, входят во взаимодействие с остальными – но, парадокс, физически они не существуют; зато они включены в астрологический культ! Дело в том, что религиозное служение – один из индуистских способов манипуляций астрологическими влияниями, так что на земле натурально стоят храмы этих демонов, где оправляют обряды, приносят жертвы – причем храмы не только индуистские, но и буддистские. (далее…)

Черный огонь Хильдегарды Бингенской

Среди упомянутых во вступлении Liber Nigri Solis заметных исторических фигур, так или иначе связанных с черным солнцем, достаточно неожиданно было заметить Хильдегарду Бингенскую – католическую святую 12 века и четвертую женщину, названную Учителем Церкви. Она с детства записывала музыку, с юности переживала визионерские видения, к зрелости добилась строительства VIP-монастыря, который возглавила – в общем, успешная музыкант, монашка и визионер!

Черное солнце в ее видениях не фигурирует (хотя среди тамошних персонажей оно было бы на своем месте как нигде), но Ева Кингсеп обращает внимание на черный огонь, ignis niger (в LNS о нем еще пойдет речь), которым опоясан новосотворенный мир в одном из видений Хильдегарды. По словам исследовательницы, это “ein Richter­feuer, beina­he ein Hol­len­feuer”, божественный огонь правосудия, который «интерпретировался скорее в античном ключе, нежели как теологическая идея Очищения». (далее…)

Три солнца алхимии

Корни освещенного ритуала - алхимические. Три солнца, черное, белое и красное – не что иное, как нигредо, альбедо и рубедо, три стадии алхимического делания. Сведения о них именно в такой форме можно найти, например, в работе главы флорентийской Платоновской академии Марсилио Фичино (1433–1499), одного из светил Возрождения – в своем труде Liber de Arte Chem­i­ca в 14 главе он пишет: «тело также растворяется под воздействием собственных тепла и влажности; в реторте княжество души, срединной природы, полностью погружается в Черноту – эту природу Черноты древние Философы называли головой ворона или же черным солнцем».

Там же фигурируют белое и красное солнце – точнее, три круга с тремя лицами и трех разных цветов, и первым из них идет черное; другой источник этого образа – знаменитый Splen­dor Solis (это уже следующий, 16 век), в котором наличествует солнечный дракон с тремя головами понятно каких цветов, а также отдельный лист, посвященный восходу черного солнца, просвечивающему сквозь землю, небо и горизонт (!). Впрочем, тут оно вступает в свои права гораздо позже: в трактате 22 изображения, и черное солнце появляется только лишь на 17‑м из них. (далее…)

Джон Бэланс, Кристин Амброзия и инвокация Черного Солнца

О ритуале Инвокации черного солнца, 33 года назад проведенном Джоном Бэлансом и Кристин Амброзией (Ambrosia Transper­son­al Com­mu­ni­ca­tions), подробно можно почитать либо в первом Катабазине, либо на английском в оригинале, но если вкратце – в 1985 году, четко между выпусками двух мощнейших альбомов Coil, Scat­ol­ogy и Horse Roto­va­tor, был проведен ритуал на стыке музыки, искусства и оккультизма.

Впрочем, направляющим был именно оккультизм: цель происходящего состояла в том, чтобы «получить доступ к некоей особенной тонкой энергии, плененной в мрачных измерениях Подземного Мира» и затем «сопроводить в светлые миры, где правят Белое и Красное Солнца» – в общем, добыть золото из низшей материи; датой был назначен день солнцестояния, 21 июня. По отзывам очевидцев, все получилось: как сообщил Карл Лофлер из Art­com, появившийся ближе к концу ритуала, «помещение дрожало от различимых звуковых вибраций, издаваемых некоей отчетливо ощутимой силой».

Предвестником ритуала стал альбом Scat­ol­ogy: Кристин Амброзия была очарована композицией Solar Lodge, связалась с Бэлансом – и это стало началом магической, музыкальной и арт-коллаборации под знаком Черного Солнца, которым был отмечен альбом.