Неудачники апокалипсиса

Не так-то часто у нас на ресурсе всплывает актуалочка – но в последнее время всё чаще и чаще. По горячим следам одного 19-летнего Бога-школьного стрелка Ибсорат написал эссе, посвящённое неудачникам апокалипсиса – сущности и причинам их действий и тому, почему покупка дробовика – не лучший способ вырваться из пластмассового мира:

В связи с массовым убийством в Казани многие делятся своими мыслями о причинах подобных инцидентов. Как, на мой взгляд, верно замечает Пожарский, и консервативные теории (во всём виноваты игры, кино и т.д.), и прогрессивные (виновата травля) смотрят не туда. Пожарский же и предлагает ознакомиться с некой диссертацией, в которой предлагается мысль, что шутинги надо рассматривать не как поведение убийцы, а как поведение самоубийцы. Дескать, это такой громкий самовыпил, «уйти, хлопнув дверью», – и говорит, что эту идею стоит, конечно, ещё доразвить и доработать.

Ну что ж, рискну предложить свой взгляд на ситуацию. (далее…)

Во имя бессмыслицы: рецензия Ибсората на НОМ – «МАЛГИЛ» (2021)

Вчера у Ибсората вышла рецензия на новый концептуальный альбом НОМ под названием «МАЛГИЛ», посвящённый поэзии ОБЭРИУ. Песни на стихи Хармса, Введенского, Заболоцкого, Олейникова, Вагинова и Бахтерева, без всякого дуракаваляния под прог, дум, трип-хоп, джаз, постпанк и чёрт знает что ещё – да ещё с аллюзиями на Малевича-супрематизм-ВХУТЕМАС на обложке! Альбом будет в доступе через 10 дней, но нам интересно его послушать уже сейчас.

Эта книга такова, что говорить о ней надо возвышенно.
Даже думая о ней, я снимаю шапку.

– Д.Хармс, Случаи: «Макаров и Петерсен №3»

 

В прошедший «год пандемии», когда едва ли не весь мир упражнялся в драматизациях и идиотизациях, группа НОМ подготовила новый проект – альбом «МАЛГИЛ», полностью основанный на творчестве знаменитой ленинградской поэтической группы ОБЭРИУ.

Конечно, это не первое их обращение к обэриутам. В 2004 году, например, вышел «Альбом реального искусства», посвящённый столетию Хармса и содержащий, в числе прочего, композиции на стихи Хармса, Олейникова и Чуковского. Но вообще говоря, среди множества отечественных музыкантов, испытавших влияние ОБЭРИУ (тут, среди прочих, и Хвостенко, и Фёдоров, и Летов, и Странные Игры), НОМ, пожалуй, первые, кто заслуживают звания «прямых продолжателей». Вот забавная иллюстрация: автор данной рецензии впервые услышал группу НОМ где-то на рубеже веков – кто-то из знакомых включил кассету, и зазвучала знаменитая песня «Насекомые». Так вот, я был совершенно уверен, что это композиция на какое-то стихотворение Николая Олейникова, но, конечно, так и не вспомнил и не нашёл предполагаемый «оригинал». Явное влияние обэриутской поэзии можно легко услышать в песнях почти с каждого альбома – «Воробей», «Листопад», «Время», «Гном»… И вот, наконец, закономерный итог: «МАЛГИЛ», дань уважения группы своим великим предшественникам.

Александр Введенский говорил, что интересуют его в первую очередь Время, Смерть и Бог – и эти искания поэтов воспринимаются особенно остро, если вспомнить их трагическую судьбу. Почти все участники группы погибли молодыми, в конце 30‑х и начале 40‑х годов, репрессированные, обвинённые в контрреволюционной деятельности, в психбольницах, на пересылках и так далее. Несчастный Заболоцкий остался жив, но прошёл ад лагерей и совершенно изменился как поэт. Дожили до преклонных лет лишь философ Яков Друскин – тот самый, что спас архив Хармса, Введенского и Олейникова, вынеся в чемодане из разбомбленного бывшего дома Хармса, – да поэт Игорь Бахтерев.

Новый НОМ во многом об этом – и если «Альбом реального искусства» был скорее такой литературно-музыкальной постановкой, опирающейся на юмористическо-игровую сторону ОБЭРИУ, то в «МАЛГИЛ» всё намного серьёзнее и глубже и с текстами, и с музыкой. Важно и то, что здесь использованы не только произведения ставших сейчас достаточно известными «главных» обэриутов Хармса, Введенского, Заболоцкого и Олейникова – но и произведения Бахтерева и Вагинова.

Открывает альбом «Пробуждение элементов» на стихотворение Хармса, музыканты как будто вместе с Даниилом Ивановичем «славословят новый день» русской и мировой культуры – те самые художественные открытия 1920‑х годов (тут не только футуристы и обэриуты, но и, например, супрематисты, тот же Малевич, чья эстетика была использована в клипе на эту песню). И это едва ли не единственный трек на альбоме, целиком жизнеутверждающий и не затрагивающий смерть.

«Смерть героя» на стихотворение Олейникова звучит, как и следовало ожидать, бравурно и героически. И тут можно снова задуматься о связи и преемственности НОМ и ОБЭРИУ – точно так же как я когда-то принял «Насекомых» за озвучку олейниковского стиха, так и те, кто не знает творчество Николая Макаровича, легко сочли бы «Смерть героя» просто новой ном-оперой в исполнении Ливера.

Ещё одна композиция на стихи Хармса – прог-роковая «Жил мельник», с женским вокалом и дум-металлической гитарой. Как я уже говорил, в музыке здесь всё весьма серьёзно, разнообразно и полно сюрпризов. Вот хотя бы в номере «Котяты» (единственное «авторское» стихотворение Андрея Кагадеева с очевидными отсылками к «Потцу» Введенского и «Весёлым чижам» Хармса-Маршака) – регтаймовый «легкомысленный» куплет внезапно сменяется тяжёлым маршевым индустриальным припевом, напоминающим не то Die Krup­ps или Ramm­stein, не то «Grotesk» Мэрилина Мэнсона. И главное – всё это сделано органично, талантливо и без всякой вымученности, вполне под стать текстовой основе.

Музыкальная составляющая – заслуга в первую очередь талантливого мультиинструменталиста и основного нынешнего композитора НОМа Алексея Зубкова, способного задействовать, кажется, любые инструменты и жанры, не забывая и про традиционные для НОМ отсылки. Кроме него и бессменного худрука Андрея Кагадеева в сочинении и записи песен приняли участие постоянные «номовцы» Александр Ливер и Николай Гусев, блистательная во всех отношениях барабанщица Валентина Векшина, вокалистки Варвара Зверькова и Ольга Зубкова, а также Федул Жадный, Артём Зенёв и несколько приглашённых музыкантов.

И вот этот чудесный оркестр подводит нас к двум, условно говоря, «постпанковым» номерам – «В повышенном горе» Константина Вагинова и «Страшно жить на этом свете» Олейникова, текст которого основан не только на знаменитом «Надклассовом послании», но и на «Пучине страстей». Обе композиции вновь нагоняют мрака, имея своеобразный «похоронный» фаталистичный оттенок. «Всё погибнет, всё исчезнет, от бациллы до слона / И любовь твоя, и песни, и планеты, и луна». А затем вдруг неожиданно светлая баллада «Один старик» по стихотворению Игоря Бахтерева. Абсолютно «номовский» текст, будто специально написанный для них, и чудесная передышка с каким-то пасторально-колыбельным настроением перед грандиозным двухчастным финалом.

Финал состоит из, во-первых, композиции «Значенье моря». Одно из сильнейших стихотворений Александра Введенского с совершенно «твинпиксовским» образным рядом здесь превращается в ритмичное чуть ли не заклинание-речитатив (Введенский, кстати, утверждал, что читать его стихи вслух нужно именно таким образом). Песня звучит как гимн героическим усилиям поэтов по постижению и преодолению Времени (которое «открывается» тут и в меняющемся несколько раз темпе), и кстати, использует только первую половину оригинального произведения, завершаясь всё той же «смертью». А затем «Прощание с друзьями», о котором стоит сказать подробнее.

Автор этого стихотворения – Николай Алексеевич Заболоцкий – начинал свой путь как один из центральной «великолепной четвёрки» обэриутов, вместе с Олейниковым, Введенским и Хармсом, и почти разделил их трагическую судьбу. Трое его товарищей погибли к началу 1940‑х годов, а Николай Алексеевич был арестован по обвинению в антисоветской пропаганде и отправлен в лагерь, из которого был освобождён после почти пяти лет заключения, в 1943 году. Незадолго до этого он узнал о смерти Хармса и Введенского, надежда на встречу с друзьями исчезла. В новой жизни после отбытия срока Заболоцкий стал писать совсем другие стихи, которые стали намного популярнее, чем вещи обэриутского периода. Но вот в 1952 году он пишет «Прощание с друзьями», где слышен тот, прежний поэт-обэриут. Наталья Роскина вспоминала, как однажды Николай Алексеевич показал ей страницу сборника, в котором было напечатано это стихотворение, и сказал: «Вот мои друзья».

Это, стало быть, его последний привет ушедшим товарищам, своеобразное признание в верности тем идеалам и той дружбе, и в произведении использованы их излюбленные образы и темы. Своеобразный реквием по эпохе ОБЭРИУ – и понятно, почему именно это произведение завершает альбом, под неумолимый ритм времени уносясь в те края, «где вы исчезли лёгкие, как тени/ В широких шляпах, длинных пиджаках, с тетрадями своих стихотворений».

В общем, это один из самых амбициозных проектов группы НОМ и, наверное, самый серьёзный в лирическом отношении. И больше всех остальных напоминающий о другой стороне – о той, куда ушли поэты-обэриуты и откуда, наверно, и приходили их гениальные стихи. В конце концов, МАЛГИЛ, если кто забыл, – это колдовская книга в одном из «Случаев» Хармса, функционирующая примерно так же, как знаменитый синий куб в линчевском «Малхолланд Драйв». Как дверь на ту сторону.


Альбом «МАЛГИЛ» будет доступен на всех площадках 23 апреля.

Концерты, посвящённые премьере альбома, пройдут 30 апреля в Москве в «Главклубе» и 1 мая в Санкт-Петербурге в клубе «Время N».

ОЧЕНЬ МНОГО БУКВ О ТЕКУЩЕМ

Время до скрежета зубовного актуальных публикаций: Ибсорат вот написал развёрнутый анализ сложившейся ситуации, вокруг которого у Редакции, в общем-то, сложился консенсус. Всем «как просто вас обвести вокруг пальца», «да вы купленные», «Овального на царство кличете», «всё сказанное по телевизеру – Слово Божье, и это правда, ведь об этом передали по телевизеру» посвящается.

 

В связи с текущими событиями и моими записями по их поводу обострился такой вопрос: как, дескать, могу я этому всему доверять. Некоторые знакомые, друзья и даже самые близкие люди вопрос ставят ещё более лихо, риторически: как же так оказалось, что меня так легко обвести вокруг пальца? Как я мог «на это всё повестись»?

Ну извольте, сейчас много букв будет, вот вам история моего грехопадения, нравственного и интеллектуального.

(далее…)

Что я хотел бы знать в 18 лет

На этот вопрос очень трудно ответить, не так ли? Во многих отношениях и легкомысленный ответ и серьёзный ответ приходят к одному и тому же, потому что на самом деле наша жизнь – это своего рода продолжительный розыгрыш, шутка, которую мы играем сами с собой, не осознавая этого. То есть я смотрю на себя, живущего здесь в маленьком пригородном доме, с машиной, ржавеющей во дворе, и неработающим телевизором (единственное, что тут работает, это штопор), и чувствую: это, должно быть, шутка. Что я здесь делаю? Должно быть, я персонаж пьесы Пинтера или ситкома, который вышел из-под контроля своих сценаристов.

Если бы мой 18-летний “я” оказался здесь, он лишь бросил бы взгляд, стремительно развернулся и исчез в облаке пыли. Он был бы в ужасе. Но значит ли это, что я сожалею о своей жизни? Нет. Я думаю, что после 18 лет у меня была очень интересная и в целом счастливая жизнь. И всё же я бы всё это изменил. За исключением троих моих детей, счастливых лет моего брака и некоторых книг, которые я написал, я изменил бы всё.

Я бы хотел сделать намного больше вещей, чем сделал. Я бы хотел перелететь через Атлантику на мускулолёте или убить тирана. Я бы хотел иметь больше детей, я бы хотел иметь больше собак, и особенно я бы хотел иметь больше жён. Жёны – это прекрасная штука, и их нужно как можно больше. Вот, конечно, тот совет, который я дал бы любому 18-летнему подростку: женись по окончании школы и оставайся женатым всегда, что бы ни случилось. Если брак подходит к концу, то как можно скорее вступай в новый брак. Женатые люди гораздо счастливее, и это подтверждают бесконечные научные исследования. У меня было 10 очень счастливых лет до трагической смерти моей жены, и я думаю, что сделал её тоже счастливой. Единственная причина, по которой я не женился снова, заключается в том, что никто не принял моих предложений.

Подозреваю, многие англичане сказали бы, что хотели бы знать больше о сексе, но в 18 лет я знал о сексе очень много. Это сейчас, в 50 лет, я тот, кто почти ничего не знает. Теперь это огромная тайна, и я совершенно озадачен. Но в 18 лет я был студентом-медиком, а студенты-медики обычно склонны к более спокойному отношению. Что ещё более важно, студенты-медики знакомятся с медсёстрами, а медсёстры – не знаю, правда ли это до сих пор, хотя, без сомнения, узнаю через несколько лет, когда меня отправят в палату для терминальных больных, – в те дни медсёстры были замечательными, жизнеутверждающими, раскованными созданиями. В 18 лет, слава богу, я знал всех медсестёр в Адденбруке, и оказаться в одной лодке с ними было гораздо веселее, чем с теми девочками, что изучали словесность в Ньюэме. В свои 40 лет я начал встречать всех тех женщин, что известны теперь на лондонской литературной сцене. А тогда они были в Ньюэме, и хоть я тоже был там, но почему-то я их тогда не встречал, чему весьма рад.

Я достиг полового созревания в лагере японских военнопленных, так что я избежал того душного отношения к сексу, которое наличествует в большинстве английских государственных школ. Девушки были повсюду, и там было гораздо меньше уединения, чем в обычной жизни. На самом деле, я думаю, в этом смысле это было самое лучшее воспитание.

Когда мы вернулись, я не был готов к тому, что Англия окажется такой маленькой. Я помню, как смотрел вниз на маленькие улочки Саутгемптона, и там были ряды чего-то похожего на крошечные чёрные коляски, выстроившиеся вдоль улиц, и я думал: это, должно быть, нечто вроде переносных угольных котелков, что используют для бункеровки судов. Конечно, то были английские машины, но я привык к “Бьюикам”, “Кадиллакам” и “Паккардам”. И я не переносил ментальный аспект Англии: медленный, провинциальный и лишённый воображения стиль работы умов, одержимость этих людей мелкими классовыми различиями и отсутствие интереса к идеям XX века. В Кембридже я, помнится, сказал одному из старших донов, что интересуюсь психоанализом, и это было встречено взрывом хохота. В 1949 году Зигмунда Фрейда всё ещё считали смехотворным.

Я хотел бы знать в 18 лет, что проживу так долго. Хотел бы знать, что у меня впереди много времени: времени на то, чтобы совершать ошибки и оправляться от них, времени, чтобы делать всевозможные экстравагантные вещи. Люди говорят, дескать, жизнь коротка. Но на самом деле это совсем не так. На самом деле жизнь – это долго. Достаточно долго, чтобы сделать с собой гораздо больше, чем большинство людей когда-либо делают. Мы похожи на тех, кто всегда ходит в один и тот же ресторан и всегда заказывает одну и ту же еду. Не прилагая особых усилий, мы все могли бы получить гораздо более богатый и разнообразный, более захватывающий и интересный опыт.

Самое печальное в жизни большинства людей, в том числе и моей собственной, заключается в том, что они соглашаются принять те роли, которые им даны: они становятся биржевыми маклерами, секретарями или писателями-фантастами и просто продолжают заниматься этим, словно второстепенный актёр в “Перекрёстках”. Я думаю, моя жизнь могла бы быть гораздо интереснее, не стань я писателем. Я вложил слишком много себя в свои книги, но уж как есть.

Перевод: Ibso­rath

Ответы Балларда на личностный опросник Айзенка

От редакции. В опубликованном нами интервью Грэму Ревеллу Баллард упоминает, как авторы документального фильма о нём «прогнали» его через некий опросник, подготовленный Институтом психиатрии, чтобы отсеивать психопатов.

На самом деле это Личностный опросник Айзенка (Eysenck Per­son­al­i­ty Ques­tion­naire), среди выделяемых по его результатам шкал есть и «психотизм», и «экстраверсия», и много чего ещё.

Фильм Сэма Скоггинса, о котором говорит баллард – и в котором он отвечает на эти вопросы – можно посмотреть вот тут (англ), а ответы Балларда на вопросы мы публикуем ниже.

(далее…)

Во славу С… Свободы! О фильме «Во славу Тьмы?» и дискуссии «Религия как протест» в «Иллюзионе»

Представивший нас на дискуссии «Религия как протест» (проходившей в рамках BEAT FILM FESTIVAL 2019) Алексей Ибсоратов зафиксировал свои впечатления от самого мероприятия, а также от фильма «Hail Satan?» и его героев. Слово ему:

Я решил написать некоторые заметки по следам прошедшего 2 июня кинопоказа фильма «Hail Satan?» в рамках Beat Film Fes­ti­val, в обсуждении которого я, как представитель проекта «Kataba­sia», принял участие по приглашению организаторов (за что им большое спасибо. Зовите ещё!). После официального обсуждения, которое было, увы, недолгим, мы с парочкой очень понимающих людей обменялись мыслями в частном порядке, и я позже немного плотнее ознакомился с предметом. Превзошло все ожидания. Вот краткий итог.

***

1. Фильм «Hail Satan?» (в русской версии – «Во славу тьмы?»), конечно, прекрасен. Интересный, неожиданный, смонтировано и снято всё как надо, даёт множество поводов задуматься. И он, разумеется, просто дико весёлый. Совместный просмотр всем залом вообще напоминал хорошую вечеринку.

Наблюдать за тем, как остроумные и свободолюбивые трикстеры лупят унылого врага его же оружием, – это всегда духоподъёмно. Даже когда это происходит в художественной литературе (ну там, Джубал Харшоу в хайнлановском «Stranger in Strange Land» или Хагбард Челине в «Иллюминатусе» Р. А. Уилсона). Когда это ещё и прямо сейчас и «по-настоящему» – совсем прекрасно. Воодушевляет на раз.

2. Но, как упомянули во время обсуждения, – не стоит забывать, что есть и унылые, догматичные сатанисты (ну или сОтонисты, классический пример тут – Варракс), и остроумные и не лишённые чувства юмора христиане. Было бы здорово увидеть в фильме и такое, но это уж перфекционизм. Да, кстати, любителям якобы иронично кривляться, выражая свой якобы скепсис в комментариях на той же Катабазии, стоило бы прийти на сеанс и поучиться и хорошему чувству юмора, и вообще открытому и жизнелюбивому мировосприятию у этих ребят – вместо того чтобы раньше времени истекать соками паранойи, жопоголизма и неприязненной подозрительности.

3. Как упоминали в обсуждении, в России, конечно, сейчас никаких аналогов подобному нет. Хотя бы потому, что здесь просто в принципе невозможна работа в юридическом пространстве, подобная показанному в фильме. Чтобы у нас сидели юристы, сдвинув брови, и пытались понять, окажется ли нечто дискриминацией религиозного меньшинства или нет, – это просто немыслимо. Юридического пространства здесь просто нет вообще.

Однако, если искать какие-то ну хотя бы отдалённо близкие явления, так, чтобы кто-то в общедоступных медиа настолько ярко, громогласно и остроумно «троллил попов», то это, на мой взгляд, никакой не «Макаронный монстр» и не Pussy Riot, а Александр Глебович Невзоров. Так сказать, чем богаты, тем и рады.

Люсьен Гривз

4.1 Теперь к самому интересному для меня моменту, а именно идеологическому бэкграунду ребят из The Satan­ic Tem­ple. И харизматичный спикер и сооснователь Люсьен Гривз, и другие участники вроде бы декларируют отрицание сверхъестественного (противопоставляя свою деятельность Church of Satan). Но при этом они дают понять: просто на отрицании движ не получится построить. Обычный атеизм – это «негативная идеология» (привет Невзорову). А вот у них есть эстетика, иконография, ритуалистика и т. д. Гривз, серьёзно изучавший нейрофизиологию и механизмы восприятия, думаю, понимает важность этого как минимум с «научной точки зрения».

По поводу Церкви Сатаны нужно сказать вот что. Сегодняшняя Church of Satan – судя по всему, выродившаяся организация, карго-культ, и её нынешний глава Питер Гилмор – тип личности, намного ближе к партийному функционеру, чем к тому хитрому и противоречивому трикстеру, которым были Антон ЛаВей или Бойд Райс. Именно Райса ЛаВей хотел видеть своим преемником, ну и Бойд в итоге поступил абсолютно в своём стиле: объявил себя истинным наследником ЛаВея, после чего первым и последним указом распустил организацию.

Бойд Райс и Антон ЛаВей (фото Карла Абрахамссона)

Тем не менее и Люсьен Гривз, и его ко-конспираторы имеют корни как раз в лавеевской Церкви Сатаны и в различных интервью о ЛаВее отзываются весьма комплиментарно. Лично я думаю, что самому Антону Шандору их деятельность пришлась бы по вкусу. В любом случае недавно укативший на бессрочную вечеринку в Ад замечательный Адам Парфри симпатизировал как раз Сатанинскому Храму – в отличие от постлавеевской Церкви Сатаны.

4.2. Что касается декларируемого рационализма, тут тоже всё не так просто. Нынешние функционеры Церкви Сатаны пытаются представить учение ЛаВея как чистый рационализм, однако я скорее согласен с Бойдом:

Рационализм и мистицизм несовместимы. Второй обращается к ценностям души, к неизведанному (которое человек стремится постичь). Первый представляет собой самонадеянность, позволяющую человеку думать, будто он контролирует всё (на самом деле нет). Я бы даже пошёл дальше и сказал, что рационализм – это полное отсутствие логики. И ему, конечно, нет места в «оккультных» доктринах.

И вот возникает вопрос: а какова в действительности позиция ребят из Сатанинского Храма? Понятно, что они далеки от суеверных глупостей и поп-эзотерики, но у меня есть основания подозревать, что сциентизма и «кондового материализма» там тоже нет.

Я сразу заметил на руке у Гривза татуировку с символом Процесса, а позже на экране появился Уильям Морриссон – клипмейкер и музыкант, много сотрудничавший со Skin­ny Pup­py, а также один из тех, кто в начале 90‑х принимал участие в «возрождении» Процессианского движения – вместе с Дженезисом Пи-Орриджем и Нивеком Огром. Морриссон опирался на идеи Маршалла Маклюэна и Нила Постмана и был заинтересован в соединении эстетики и мифологии со средствами коммуникации для реализации социальных изменений – вполне в духе Пи-Орриджа. Как видим, то, что делает Сатанинский Храм, очень близко к этому.

Иллюстрация из статьи Гривза о Процессе

В итоге оказалось, что Гривз, ранее известный как Дуг Меснер, был очень активным коллаборатором в этом движении, опубликовав множество статей на Process.org и соответствующих форумах, а также взял интервью у участников оригинальной Process Church of the Final Judge­ment и принимал активное участие в подготовке книг и фильмов об этой организации – вместе с другом и учителем Пи-Орриджа Тимоти Уилли.

Все эти люди, скажем так, весьма далеки от «кондового материализма», так что лично я могу сделать свои предварительные выводы на этот счёт. Как и по поводу «пародийности» этой религии.

Гривз в интервью прямо говорит, что их цель – отделить религию от суеверия. И, на мой взгляд, они намного ближе к Церкви СубГения, дискордианству и тому же TOPY/Process, чем к пастафарианству и тому подобному. То есть это «религии, притворяющиеся пародиями» в не меньшей степени, чем «пародии, притворяющиеся религиями».

4.3. Меснер, он же Гривз, он же ещё много кто, вообще, оказался крайне интересным и многоликим человеком. Одна из его важных деятельностей это изучение и критика «психотерапии подавленных воспоминаний», когда во время «сатанинской истерии» масса людей была посажена в тюрьму и как минимум подвергнута тотальному остракизму на основе якобы «вскрытых воспоминаний о пережитых травмах». Этим занимается организация The False Mem­o­ry Syn­drome Action Net­work.

Он же в своё время инициировал переиздание небезызвестной книги «Might is Right» – оказавшего большое влияние на ЛаВея и Бойда Райса манифеста «социального дарвинизма».

В целом, конечно, вся эстетическая сторона и Satan­ic Tem­ple, и лавеевской Church of Satan довольно близка к правому дискурсу – это же касается и артистов их круга вроде Мэрилина Мэнсона и тем более Бойда Райса. Да и процессианство, и деятельность Пи-Орриджа 70‑х и 80‑х годов тоже, очевидно, не обошлись без этого. С идеологической стороной всё, разумеется, сложнее, но сильно эмоциональным и не сильно умным людям достаточно уже эстетики, чтобы относиться к деятельности всех этих личностей в духе «смотрю в книгу – вижу зигу». И это мало чем отличается от реакции правоверных христиан на козлиные головы и пентаграммы, показанной в фильме.

Вообще тема это крайне интересная и сложная, достойная отдельного исследования (можно вспомнить даже и такое явление, как НБП). Могу только сказать, что все упомянутые личности – и ЛаВей, и Гривз, и Райс, и Морриссон, и Мэнсон, и Парфри, – при очевидной симпатии к определённой эстетике, всевозможному explic­it con­tent и маргинальной культуре, люди с отличным чувством юмора, жизнелюбивые, open-mind­ed, ну и вообще, вновь напоминающие о (позаимствованной, кажется, у того же Маклюэна) любимой фразе ЛаВея: EVIL=LIVE.

5. Так что Hail Satan, друзья! Кто не успел посмотреть – ищите дополнительные показы, 8 июня вроде бы будет, например. Ну и будем ждать неизбежного появления фильма в сети. И «открытия врат», разумеется))

Ibso­rath

Jodo-90

Сегодня исполняется 90 лет Алехандро Ходоровски, человеку, чьи занятия, направления реализации и маски-персоны задолбаешься перечислять.

С этим многоликим уникумом недавно приключилась очередная история: его выставку отменили, поскольку вдруг спохватились, что Ходо когда-то много лет назад сказал в интервью, будто свою партнёршу по великому «Кроту» взял да изнасиловал. Партнёрша, конечно, никаких обвинений никогда не предъявляла, а сам Ходо позже столь же уверенно-улыбчиво заявлял, что он, понимаете ли, просто ради эпатажу это сказал, а так он просто «проник в неё с её согласия». А позже утверждал, дескать, вообще всё это фигня. Но это, конечно, никого не волнует – и пока не появятся «надёжные доказательства», что Алехандро не верблюд, прогрессивная общественность устраивать его выставки не желает.

Только вот, какие тут могут быть доказательства? Вообще-то Алехандро Ходоровски среди прочего, конечно, верблюд, попугай, бегемот и левиафан, и мало кто, знакомый с его удивительной жизнью, в этом усомнится. Именно он – автор своего мифа и правил своей жизни, а вовсе не какая-то прогрессивная общественность.

И тут есть очень интересный момент. Конечно, Ходо здорово напоминает таких искренне любимых и уважаемых мною деятелей, как Сальвадор Дали и Дженезис Пи-Орридж, – не только своим огромным вкладом «во всё хорошее с помощью всего плохого», но и своим характером. Моим любимым, тем самым, который любят называть нарциссичным (и зря, я думаю), а я предпочитаю – театральным.

Этот человек всегда хотел, чтобы его жизнь была удивительным фильмом, а он там был режиссёр и исполнитель главной роли. Хотят этого многие, получается мало у кого. Но что интересно – для театралов-истероидов, каким бы талантом они ни обладали, часто очень характерны большие проблемы в дружбе, любви, общении и так далее. Те же Джен и Сальвадор – ярчайшие примеры. Или близкий друг Ходоровски Мэрилин Мэнсон. Многие их любят, но не меньшее, а часто большее множество знакомых с ними людей в итоге презирает их и даже ненавидит. И это ведь я назвал персонажей талантливых, ярких и глубоких. А сколько тех, у кого всё – сплошное «казаться, а не быть»?

А вот Ходо как-то умудрился иначе. Может быть, потому что он кинорежиссёр и о киносъёмках что-то да знает? Тут, впрочем, можно ухмыльнуться, вспомнив других режиссёров – коллег по оккультурной движухе, или всякие проекты самого Ходо, так и не воплотившиеся… Или всё-таки и правда работает его психомагия? Не берусь утверждать наверняка. Знаю только, что кажется он удивительно гармоничным и искренним. В отличие от.

Он порой кажется и унылым в некоторых из своих многочисленных ролей (мне не очень по вкусу его роль эзотерического гуру, например, – и далеко не мне одному). Бывает провокационен – к деланному ужасу прогрессивных дурачков. Бывает, наверно, смешон. Чувство меры – это, судя по всему, вообще не про него. Но вот не вижу я за ним шлейфа обвинений, обид, разоблачений, уличений со стороны тех, с кем он был близок. Даже и как к психотерапевту или «духовному учителю» претензий нет: ни 99 роллс-ройсов, ни гарема последовательниц, ни двуличных манипуляций не видать. Похоже, даже и в этих ролях он просто делает своё дело. Зато – дети, друзья, ученики, книги, и – на девятом десятке – фильмы. Кстати, про фильмы.

Для меня Алехандро, конечно, в первую очередь автор «Крота» и «Священной Горы». Продолжение «Крота» он всё хотел сделать, но так и не реализовал (пока?). Но лично я давно воспринимаю именно «Священную Гору» как своего рода третью часть «Крота». То есть как бы есть Ветхий завет, оканчивающийся в той самой пещере, потом Новый, где перерождённый Крот в конце концов уходит into the fire. И дальше Гора – Новейший завет, что-то в духе Телемы, где герой снова возродился, повисел на кресте, побултыхался в реторте, ну а дальше вы помните. Ну ладно, это долгий и отдельный разговор.

«Святую кровь» я ценю, но совсем не так, как эти фильмы, больше эстетически, скорее. «Фандо и Лис» обожаю. Про «Бивень» и «Вора» умолчу. Есть и несколько великих неосуществлённых проектов: Дюна, Дети крота/Авелькаин/KingShot, которые хоть и не осуществились, но возбуждают фантазию уже тем, что было задумано. Может, и к лучшему, что не реализованы, кто его знает…

Но вот теперь два новых фильма; предполагается, что будут и ещё в новом цикле. Понятно, что элемент квазибиографичности и в Кроте/Горе имелся, но тут всё на ладони, весь замысел. Что он делает, наш герой? Пытается переписать свою личную историю. Переснять в соответствии с тем, как она, по его мнению, имеет смысл. Высшая амбиция мага (ну не мир же переделывать, в самом деле) – и апофеоз вот той самой театральности-истероидности. Но он ведь не лжёт, он – снимает кино. И если и «гурует» на экране, излагая с умудрённым видом какие-то высшие истины, – так ведь это сегодняшний Алехандро обращается к тогдашнему. Это его разговор с самим собой, он гуру для себя, а не для других, – и сам же свой ученик. В отличие от.

Моё глубочайшее почтение, Маэстро. И проживите столько, сколько Вам не надоест тут, на этой отсталой планете с её прогрессивной общественностью. Спасибо за всё, и – УРА!

Напоследок любимая цитата:

«Что я думаю о будущем общества? Думаю, что общество будет разделено на круглых светящихся людей и бегемотов… Безногих бегемотов с гигантской пастью, без глаз и ушей, а в огромной заднице у них будет дверца. Иногда оттуда будут вылетать пушечные ядра дерьма и убивать других бегемотов. Вместо носа у бегемотов будет палец, и они будут мечтать, чтобы круглые люди его пососали. И у них будет бог — прозрачный бегемот, который испражняется ангелами. Вот что я думаю о будущем общества».