Уличная полуявь Якуба Шиканедера

Представлял ли ты, конфидент, как выглядела Прага, в которой разворачивалось действие произведений Майринка? В которой обыкновенные жилые дома были описаны как молчаливые и не всегда дружественные соглядатаи.

Часто грезилось мне, что я прислушиваюсь к призрачной жизни этих домов, и с жутким удивлением я узнавал при этом, что они – тайные и настоящие хозяева улицы, что они могут отдать или снова вобрать в себя её жизнь и чувства – дать их на день обитателям, которые живут здесь, чтобы в ближайшую ночь снова потребовать обратно с ростовщическими процентами.

…я отвернулся от него и смотрел на бесцветные дома, которые жались передо мной друг к другу, как старые обозлённые под дождём животные. Как неуютно и убого смотрели они. Они казались построенными без всякой цели, точно сорная трава, пробивающаяся из земли. К низкой, жёлтой каменной стене, единственному уцелевшему остатку старого длинного здания, прислонили их два-три столетия тому назад как попало, не принимая в соображение соседних построек. Тут кривобокий дом с отступающим назад челом; рядом другой, выступающий точно клык. Под мутным небом они смотрят, как во сне, и когда мрак осенних вечеров висит над улицей и помогает им скрыть едва заметную тихую игру их физиономий, тогда не видно и следа той предательской и враждебной жизни, что порою излучают они.

У меня было такое чувство, будто все дома смотрели на меня своими предательскими лицами, исполненными беспредметной злобы. Ворота – раскрытые чёрные пасти, из которых вырваны языки, горла, которые ежесекундно могут испустить пронзительный крик, такой пронзительный и враждебный, что ужас проникнет до мозга костей.

Сегодня мы хотим представить тебе современника и соотечественника Майринка – чешского художника Якуба Шиканедера, в чьих работах сполна отражена та самая атмосфера сумеречной полуяви, туманных образов, выплывающих из неё навстречу, и периодических проявлений то хтонических, то ангелических сил.

Биопсиходелия Клаудио Ромо

Персоналии из классической мезоамериканской мифологии, биохоррор, трансмутации и хаос графичных форм, время от времени потрошащих сами себя, – основные компоненты творчества современного художника Клаудио Ромо. Бонусом прилагаются киноцефалы, летающие вагины, ацефалы и много чего ещё. Притом немалая часть из перечисленного отрисована в нежнейшей цветовой гамме – янтарных, персиковых, розовых оттенках.

Ромо родился в Чили в 1968 году и на данный момент активен в сети: ведёт инстаграм и страницы на фэйсбуке и девиантарте, где можно узнать, что любимый фильм Ромо – «Сталкер» Тарковского, а среди любимых писателей – Берроуз. И, кроме прочего, найти эксперименты со стилем и фрагменты комиксов.

Ἑκάτην κλῄιζω: алтарь Asphodel

Для кого-то домашний алтарь – серьёзное святилище, часть жреческой практики. Как, например, в случае Aspho­del, в алтарном пространстве которой нетрудно найти цветок Пангеннетейры – и вообще есть на что посмотреть!

Мой алтарь – это маленькая территория, живущая своей жизнью и активно обрастающая подарками от талантливых людей, случайными находками и прочими прекрасностями. Часть предметов канонична, часть – нет. Так, например, фрагменты дельфиньих позвоночников никак не относятся к классическим гекатианским животным, но я нашла их в первый и последний дни пребывания в месте с интригующим названием Тёмная щель – первую часть практически сразу после того, как сошла с лодки на незнакомую землю, и второй кусок в последние минуты пребывания там, когда уже уходили по берегу пешком. В дальней баночке можно увидеть «бракованного» детёныша эублефара, умершего через день после вылупления, которого я неудачно законсервировала, но оставила, потому что из своего разведения.

Свеча в фонаре горит по ночам очень часто, благовония тоже, а более крупные события происходят в среднем раз в 1–2 месяца.

Лучистая энергия Гаэтано Превиати

Картины итальянского художника Гаэтано Превиати – что угодно, но не классическая живопись XIX века: это сотворение света, это вышивка солнечными лучами, это визуальная вибрация.

Родившись в 1852 году в Ферраре и получив художественное образование в Милане, Превиати стоял у истоков итальянского футуризма. Его авторский стиль сформировался в рамках дивизионизма под влиянием движения Скапильятура, бросавшего вызов академической живописи и рафинированному романтизму. Впрочем, Превиати с одинаковой нежностью изображал и Ромео с Джульеттой, и курильщиц гашиша.

Иногда, впрочем, в его творчество прорывается и сумеречная, а то и совсем ночная сторона, и с этой дуальностью он явно хорошо знаком, всё-таки не зря одна из его лучших работ называется «День пробуждает ночь» («Il giorno sveg­lia la notte»).

Звёздные девы Луиса Фалеро

Луис Рикардо Фалеро родился в 1851 году в обеспеченной семье в Толедо, и родители были намерены отправить его служить в испанский флот, где он мог бы сделать хорошую карьеру, однако когда ему было 16 лет, он отказался от этой идеи и полный решимости пошёл своим путём. Буквально. Из Гранады в Париж будущий художник добирался пешком – на минуточку, 1300 километров. За еду и жильё он расплачивался, рисуя портреты цветными карандашами. Обосновавшись в Париже, он начал обучаться живописи, химии и промышленной инженерии, в дальнейшем занявшись только искусством. Ряд биографических заметок говорит о том, что причиной стали «слишком опасные» эксперименты Фалеро в двух других областях. После Парижа он продолжил обучение в Лондоне, где и остался жить.

Среди малоинтересных по сюжетному наполнению работ у него есть ряд картин, преимущественно на космическую тематику, через которые мягким сиянием сквозит нечто большее. Некоторые из них создавалась в качестве иллюстраций работ Камиля Фламмариона – астронома и спиритуалиста.

Будучи певцом небесной женской красоты, в более приземлённых вопросах, касающихся отношения к противоположному полу, художник, похоже, не отличался достоинством. В 1896 году его бывшая горничная (и впоследствии натурщица) подала на Фалеро в суд на тему установления отцовства после того, как сначала с 17 лет спала с художником, а затем была мгновенно уволена, когда забеременела. Она выиграла дело, и суд назначил ежемесячную выплату на ребёнка, но в тот же год Луис Рикардо Фалеро умер в возрасте 45 лет.

Предыдущее изображение
Следующее изображение

info heading

info con­tent


Простая практика для гекатианской ночи

В прошлом году мы уже излагали подробный и объёмный ритуал Гекаты для праздничной ночи. Сегодня предложим конфидентам совместить наблюдение за метеорным потоком с лёгкой околомедитативной практикой.

Место может быть любым, однако настоятельно рекомендуем выбраться на природу, где можно посидеть на земле возле водоёма – на свежем воздухе, под светом далёких звёзд.

Возьмите с собой любимую еду и напиток (он может быть алкогольным или безалкогольным, главное, чтобы в этот день вам хотелось именно этого).

Выполните любую привычную и правильную для вас очищающую практику, примите удобную позу. Ощущайте. Смотрите, слушайте, наслаждайтесь происходящим, пейте, ешьте, размывайте границы между миром и собой. Будьте чутки к мелочам и моментам, чувствуйте цельность вне-времени.

Оформите своё желание выйти из лабиринта всего иллюзорного, ложного, паразитического, налипшего и наносного.

И пусть четверичная природа, которой вы обладаете, будет вашим помощником.

Когда почувствуете момент уместным, проговорите, вкладывая в слова свою волю:

Пусть тело моё станет ключом к полноте познания и познанию всей полноты жизни, пусть оно будет стабильной основой и твёрдой почвой для моего Пути!

Пусть разум мой рассечёт преграды иллюзий, поможет обойти ловушки и откроет мне Путь за границы самого себя!

Пусть чувства мои неиссякающим источником питают меня на моём Пути и во всём их многообразии не потеряют своей чистоты и будут для меня попутной волной!

И пусть огонь моего духа всегда ярко горит, освещая мой Путь и открывая двери в Иное!

Произнесите «Да будет так!» на четыре стороны света, отпейте напиток, а часть его вылейте на землю или в воду.

Сады и ады Петера Прокша

Петер Прокш – представитель первой волны венских художников-визионеров, к которой относится также, например, Эрнст Фукс. Венская школа фантастического реализма, совмещающая классические техники с сюрреалистическими, магическими и алхимическими образами и сюжетами, – их детище (среди них, кстати, и Джофра Босхарт, о нём мы уже писали).

Прокш родился в 1935 году в семье художника и натурщицы, получил профильное художественное образование и степень магистра в Венском университете прикладных искусств, далее обучался в Венской академии изобразительных искусств. Первую выставку в 1963 году он провёл в галерее Фукса.

В картинах Прокша доминируют алхимическая символика и мифологические сюжеты. С первого взгляда кажется, что все эти формы пребывают в хаосе, но на самом деле они детальны и выверены.

Отдельный пласт среди повторяющихся образов – образы арок, проёмов, круглых островов и ниш внутри скал (а то и между лиц двуликого Януса) и прочие вариации лиминальности. А ещё изумрудный цвет, от которого невольно вспоминается круглое изумрудное море Майринка.

В 1979 году была издана книга художника – «Мифы в новом модерне», пока не переведённая на русский язык. В 1980‑х годах он завершил серию «Апокалипсис», а его жена Хайди Прокш, занимающаяся декоративно-прикладным творчеством, перенесла рисунок «Великий Вавилон» на ткань.

Петер Прокш умер в 2012 году. Сейчас не составляет труда найти его работы на международных аукционах и ebay по достаточно демократичным ценам – от 100 евро за литографию. А вот информации о его мистических изысканиях и духовном пути, увы, в открытых источниках нет.

Предыдущее изображение
Следующее изображение

info heading

info con­tent


Александр Исачёв: вечная женственность, ведущая в кислотный хаос

Александр родился в 1955 году в белорусской деревне Озаричи, где на тот момент проживало чуть менее 2000 человек. Не самые удачные обстоятельства для становления самобытного художника, однако ещё в детстве его талант был замечен, и с пятого класса его отправили учиться в Минск, в Республиканскую школу-интернат по музыке и изобразительному искусству для одарённых детей. Там он получал отличные оценки до восьмого класса, а работы отправлялись на выставку в Женеву, но затем Александра отчислили из-за конфликтов с директором, крашеных волос и не самого простого характера.

В 1973 году Исачёв перебрался в Ленинград и познакомился с местными художниками-авангардистами и прочими неформалами. Слушал передачи запрещённых радиостанций, читал выпущенных самиздатом авторов и любил стихи Бродского (с ним он разминулся в Ленинграде всего на полгода) ещё до того, как это стало мейнстримом. После того как он потерял должность разнорабочего в зеленхозе, а вместе с ней и прописку, какое-то время жил на вписках и периодически ночевал на улице.

Через некоторое время он вернулся в Беларусь, где осел в Речице, женился и за 14 лет написал 500 картин, не говоря о графике. При этом союзная республика не считала подобное общественно-полезным трудом и длительное время художника пытались привлекать к ответственности за тунеядство. В эпизоды нервных срывов он несколько раз попадал в психиатрическую больницу и как минимум один раз в наркологическое отделение, но в целом знакомые единогласно отзывались о нём как о человеке, которому совершенно не подходил образ непризнанного страдальца и мученика.

В 1981 году Гомельское отделение Союза художников решило ознакомиться с его работами и пришло к выводу, что «работы выставлять нельзя из-за неподходящих тем». Решение нельзя назвать неожиданным с учётом хотя бы серий «Алхимия» и «Магия», где царит полный хаос форм и после которых его нежная любовь к обнажённым девам со змеями вместо волос выглядит максимально приемлемо даже для советской белорусской периферии.

Ближе к перестройке ситуация стала исправляться, и в 1987 году в Речице прошла его первая персональная выставка, которую посетили 20 000 человек – исключительно удачный результат, несмотря на жёсткую критику со стороны искусствоведческих кругов. А через 3 дня после окончания Александр умер от сердечного приступа в своей мастерской, не успев даже отойти от мольберта. Ему было 32 года.

Предыдущее изображение
Следующее изображение

info heading

info con­tent


Нежить в тумане от Мэтта Махурина

Мэтт Махурин – из тех художников, кто умудрился работать в тёмной эстетике и не только не потерять себя, но и добиться большого коммерческого успеха. Он родился в Калифорнии в 1959 году, и период его особо продуктивного творчества пришёлся на 80‑е и 90‑е годы. Мэтт сотрудничал с журналами «Time» (в том числе создал им несколько обложек), «Newsweek», «Moth­er Jones», «Rolling Stone», «Esquire», «Forbes», «New York Times». Ряд его фотографий включён в постоянную экспозицию Метрополитен-музея. Как режиссёр музыкальных клипов он работал с группами «Metal­li­ca», «Scor­pi­ons», R.E.M., «Alice in Chains» и многими другими. Его социальные фотоколлажи и арты сейчас смотрятся китчево, тем не менее также были и остаются востребованными.

В общем, Махурин опробовал разные формы визуального творчества – и добился признания во всех них. При этом Мэтт не занимается конструированием для себя сложного имиджа и созданием вокруг него легенд, предпочитая иллюстрировать легенды разных стран и народов, пропуская сюжеты через свой стиль. Думаем, многим конфидентам эти картины знакомы по серии книг «Зачарованный мир», издававшейся в России в 90‑е годы. Некоторые из них завораживали не меньше заставки ВИD’а, а часть даже имела с ней что-то визуально общее.


Выступающие из мглы лица – призрачные и восковые, окружённые мертвенной дымкой и расплывающиеся в ней. Духи зимы, крадущие человеческие души, нежить всех мастей, оборотни и ведьмы, детские страхи и гоблины под лестницей, умирающие античные герои, возносящиеся созвездиями.


При этом, несмотря на однозначную мертвенность в образах, через его картины сквозит не ужас-ужас, а даже особая форма неживой нежности.

Предыдущее изображение
Следующее изображение

info heading

info con­tent


О цветке Пангеннетейры

Ну и в завершение нашего черноогненного гекатического марафона давайте поговорим про истинный символ Гекаты, единственный достаточно древний (он упомянут в корпусе текстов, связанных с «Халдейскими оракулами», и их 194‑м фрагменте), строфалос.

Ключи, факелы, змеи – атрибуты, но не символы. Строфалос – то, что находится внутри круга, змеящийся лабиринт или змея, свернувшаяся лабиринтом.

В центре этого лабиринта изображён огонь, притом явно завёрнутый в вихрь, в «Халдейских оракулах» обозначенный как вихрь божественных эманаций.

В центре чёрного огня – белая точка.

Точка или точка внутри круга – кроме прочего, символ сфиры Кетер.

Если учесть, что в одной из своих важных ролей Геката – богиня дорог и перекрёстков, притом с ней ассоциируются перекрёстки трёх дорог, т.е. именно Y‑образные, а не Х‑образные (визуально лабиринт строфалоса также Y‑образный), можно сделать вывод о том, что символически строфалос показывает, что пути богини выводят к чёрному пламени, за которым лежит изначальный свет.

Кроме прочего, форма лабиринта напоминает матку, что вполне соотносится со строчкой «действенный дар жизненосного Пламени, что наполняет также Гекаты животворящее лоно» из «Халдейских оракулов». В этом аспекте Геката ассоциируется со сфирой Бина и эпитетами παγγεννήτειρα – Пангеннетейра – и παμμήτωρ – Памметор – «Мать всего».

Неоплатоник Синезий Киренский также писал о цветке огня:

«Снова свет, снова заря, снова просиял день после приходящего ночью мрака. Воспой же вновь, моё сердце, в утренних гимнах Бога, давшего свет заре, давшего ночи звёзды – хоровод, обходящий космос. Бушует материя, эфир окутывает окоём небосвода, и восходит нежный цветок огня – там, где Луна в блеске славы торит свой путь по последнему краю неба. Над восьмым кругообращением звездоносного круга есть лишённый звёзд поток, направляющий и ведущий небесные долы, которые он лелеет в своих недрах, и чьё движение – в противоположную сторону тем [существам], которые ведут хоровод вокруг великого Ума, укрывающего седыми крыльями оконечности Царя Космоса. Далее же – блаженная Тишина покрывает неделимое деление умного и умопостигаемого».