В поддержку Германа Виноградова

Два дня назад у художника, режиссёра, музыканта и просто невероятного для нашей унылой камеры ЧЖТ персонажа Германа Виноградова случился тяжёлый инсульт. Он до сих пор борется за свою жизнь, ситуация неутешительная, но мы надеемся на лучшее. Давайте присоединимся к поддержке художника каналом Paracin­e­mas­cope и уделим сегодня внимание двум его фильмам — «Осень, Чертаново…» и «БИКАПО».

Перед нами холодная и безэмоциональная (если не считать всплесков истерики) история любовного треугольника, снятая в духе и на уровне мелодрам зрелого Фассбиндера. Степень эстетической отстранённости такая, что СССР выглядит компьютерной симуляцией, созданной специально для интеллигенции. Ну и использование музыки напоминает про один из моих любимейших моментов в истории кино, танец под «Radio-Aktiv­ität» из «Chi­ne­sis­ches Roulette». Представьте себе, что Фассбиндер познакомился с Бликсой Баргельдом и пригласил его с друзьями в свой новый фильм бить арматурой по железным бочкам, и вы получите некоторое представление о том, что сделали братья Таланкины.

Музыку к этому фильму необходимо издать, причём целиком. Японские роботы на скрипках играют рождественские мелодии, молодой Тегин орёт песни Swans, Виноградов ударами по трубам озвучивает воображаемое изнасилование и между музыкой, обязательно, должны быть оставлены монологи про Иисуса как робота, ницшеанское кино и символику раздавленного ведра.

Разумеется, легковесное «БИКАПО» куда лучше передаёт реальный характер Виноградова, но там ему очень не повезло с бездарным режиссёром. Таланкины же очень талантливы.

В конце восьмидесятых и начале девяностых было снято огромное количество комедий. Далеко не всегда хороших, но почти всегда абсурдных. Люди расставались с собственным прошлым и старались делать это со смехом. Зачастую несколько истеричным.
Среди режиссёров этой прекрасной поры хватает заслуженно забытых. Геннадий Климов – один из них. У него всего два полнометражных фильма и одна короткометражка. При этом реально неплохой и атмосферный хоррор «Семья вурдалаков» (1990) он снял вместе с Игорем Шавлаком, и все положительные качества фильма явно заслуга второго режиссёра. Зато комедия «Мумия из чемодана» (1992) – уже вполне авторская работа, и она настолько плоха, что заслуживает отдельного поста.

«БИКАПО» (1988) навсегда вписало имя Виноградова в историю паракинематографа. Это тоже комедия, очень плохая, попытки шутить вызывают только жалость к авторам. Однако её уникальность неоспорима, это первая и последняя в истории комедия о перкуссионном индастриале. Фильм рассказывает об эксперименте по скрещиванию человека и обезьяны, для создания идеального рабочего. Только юный обезьяноид, в исполнении Германа Виноградова, подло бросил завод и ушёл в богему, создавать звуковые скульптуры и шуметь ими на публике. Всё связанное с работами Виноградова отлично выглядит и звучит. В остальном фильм выглядит достойным напарником «Мумии из чемодана». Удивительно, что группе НОМ до сих пор не пришло в голову сделать римейк или сиквел, материал идеально подходит.

Таро и делание Итель Кохун

Ну и в продолжение цикла постов про художниц-мистиков (мистиц?) расскажем об Итель Кохун, сюрреалистке, писательнице, поэтессе, оккультистке, визионерке, итогом трудов которой стало визуальное и художественное воплощение её собственных мистико-эзотерических и художественных воззрений.

В отличие от Харрис, аф Клинт и Колман, Кохун аутсайдершей не была и состояла в лондонской группе сюрреалистов, позировала фотографу Ману Рэю, была лично знакома с Бретоном и Дали, которые оказали глубокое влияние на её стиль. Но по-настоящему её творческий потенциал раскрылся, когда она, не согласившись с рядом выдвигаемых требований, покинула группу и погрузилась в личные эзотерические поиски и художественные эксперименты.

Подобно Фриде Харрис и Хильме аф Клинт, Итель черпала вдохновение в растительном мире, гипертрофируя растительные формы и в духе магического реализма раскрывая в цветах и сложных структурах волшебные миры. Рисование стало её страстью в 4–5 лет, и Итель рассказывала, что рисует всю сознательную жизнь.

И так же, как для Фриды и Хильмы, художественная практика была для Итель одновременно эзотерической. Она вдохновлялась учениями Золотой Зари и Телемой; со временем её увлечение переросло в Великое Делание, хотя началось с прочитанной газетной публикации о Кроули. Гораздо позднее она вступит в О.Т.О. Кеннета Гранта, примет магический девиз Splen­did­ior Vit­ro — Светлее Хрусталя — и преобразит его в личную сигилу, которой станет подписывать картины.

Итель изучала теорию цвета в трактовках Кандинского и Золотой Зари, использовала цветовые схемы Ордена в своих картинах. Цвет был ключевым медиумом в творчестве Кохун: она верила, что цвета обладают магической силой и разумом, способным проявить иные планы восприятия.

Итель проиллюстрировала десять сефир древа жизни и описала их индивидуальные свойства: цвет, аромат, местоположение в макро и микрокосмосе, оккультные соответствия и видения, с которыми связана каждая из них.

Для неё, как и для Хильмы аф Клинт — а возможно, даже в большей степени, — было важно транслировать своим творчеством подсознательное. Чтобы его проявить, Итель экспериментировала с различными методами и материалами в технике автоматического рисования.

Колода Таро Итель Кохун стала апогеем и синтезом её художественного и мистического пути. В её основу легли цветовые соответствия Золотой Зари, каждая карта выполнена в духе бретонского «чистого психического автоматизма», и фигуративные формы на них как бы размываются, исчезают, высвобождая цвет, транслирующий вложенный в арканы символизм.

Итель писала, что символическое наполнение таро является «одновременно личным и традиционным», «передаёт суть каждой карты неизобразительными средствами чистого цвета, применяемыми автоматически в манере психоморфологического движения в сюрреализме». При этом Кохун сохранила верность «инструкциям, взятым из текстов Герметического Ордена Золотой Зари» – по крайней мере, по собственному мнению. Она считала, что наиболее продвинутые члены Ордена были инициированы в истинные имена таро как глифов для медитации, а «использование Таро в гадании и тем более в коммерческом гадании» — это, по сути, профанация.

В отличие от колод Фриды Харрис и Памелы Колман Смит, получивших мировую известность, нефигуративное Таро Итель Кохун, по всей видимости, не было воспринято широкой публикой — и забылось практически сразу после её смерти. И, в отличие от Харрис и Смит, колода Кохун стала итогом и визуальным выражением ЕЁ мистико-эзотерических и художественных воззрений.

doorofperception.com-Ithell_Colquhoun-20

Изображение 1 из 51

«Мысли, освобождённые чарами звука»: художница Таро Райдера-Уэйта Памела Колман Смит

Кстати, ещё более распространённую, чем Таро Тота, колоду, Таро Райдера-Уэйта, тоже нарисовала художница-оккультистка – Памела Колман Смит. Она была также феминисткой первой волны, интересовалась кельтской мифологией и ямайским фольклором, писала визионерские картины и этнические сказки, участвовала в женском освободительном движении, иллюстрировала сочинения Брэма Стокера и стихи Уильяма Батлера Йейтса — последний привёл её в Орден Золотой Зари и представил Артуру Уэйту, с которым они работали над колодой. Вне проекта Таро Уэйта её личная история, идеи и творческая деятельность долгое время выносились за скобки — так же как и творчество и идеи Фриды Харрис.

Памела Колман Смит поступила в американский Институт Пратта, в стенах которого оформился её художественный стиль, основанный на направлении позднего символизма и японской технике укиё‑э.

Одним из учебных заданий было составить монограмму из собственных инициалов, используя метод ксилографии. Её инициалы – PCS – трансформировались в змеевидный шифр и стали её личной сигилой, которой она отметила каждую карту Таро Уэйта, заявив таким образом о своём праве на интеллектуальную собственность. И большинство своих картин и иллюстраций, в результате чего их авторство не было утеряно.

Она находилась под сильным влиянием идей преподавателя Артура Уэсли Доу – синестетического восприятия живописи: линия, цвет, свет и тень подобны музыкальным нотам, произведение визуального искусства создаётся интуитивно и часто спонтанно, как музыка. У Памелы Колман Смит была образно-слуховая синестезия, и эти идеи позволили ей концептуализировать свою особенность.

В 1908 году она создала серию визионерских картин, на которых запечатлела образы, приходящие к ней во время прослушивания музыкальных произведений. Художница подчёркивала, что эти работы – не иллюстрации к музыкальным композициям, а то, что она видит, слушая музыку, – «мысли, освобождённые чарами звука».

Наряду с Фридой Харрис и Хильмой аф Клинт Памела Колман Смит участвовала в движении за предоставление женщинам избирательных прав и создавала графические иллюстрации и трафареты для лондонского суфражистского ателье. В 2019 году её alma-mater, Интитут Пратта, выставлял одну из этих работ, неподписанную «What a woman may be and yet not have the vote».

BALLADE_NO_1_OP_23_IN_G_MINOR_CHOPIN

Изображение 1 из 22

Несколько слов о Фриде Харрис

Маргарита Фрида Харрис, художница и оккультистка, наиболее известная как партнёр Кроули по созданию Таро Тота, инициированная им в ряды A∴A∴ сразу на IV° как сестра Tza­ba, на самом деле была более другом Кроули, чем истовым последователем, и Телеме предпочла собственный поиск.

Жёсткая связь фигуры Харрис с Таро Тота может обмануть нас насчёт её воззрений и жизненного пути. Несмотря на посвящение и глубочайшую личную связь с Кроули (а также его замечания в определённый момент, что вот, мол, наконец она стала настоящим учеником), в телемитское сообщество и в коллективную Работу она так и не влилась. После смерти Кроули Александр Уотт (Alexan­der Watt) пригласил её на лекцию по Таро «для женщин», на что она ответила отказом, мотивируя это своей неподготовленностью (что по факту было далеко от правды). Вскоре она уехала в Индию, где получила местные посвящения; признав их духовный вес, она признала также, что «йога и буддизм» – это «не путь европейца». Тем не менее она прожила в Индии до самой смерти.

Однако и при жизни Кроули в их отношениях учителя и ученика не всё шло гладко. Возможно, это было связано с практикой бхакти (экстатической эмоциональной преданности) избранному богу Харрис, Меркурию. Кроули считал, что Харрис ошиблась в его призвании, чем оскорбила божество – и теперь стала одержима демоном. По сути, это могло быть связано со специфическим чувством юмора Харрис, которая могла в письме сообщить, что не может немедленно продолжить работу над Таро, потому что к ней на выходные приехал муж (с которым на тот момент она была уже в разводе), словами «Явился Юпитер и изгнал Меркурия на неделю». Кроули такие шутки, возможно, воспринимал за святотатство и одержимость, а также нанесение оскорбления «самому обидчивому из богов» – по крайней мере, такие комментарии он оставил в своих дневниках.

Несмотря на это, влияние Кроули на Харрис было почти тотальным. Она писала, что вместе они изучали алхимию, розенкрейцерство, каббалу, магию, геометрию, гематрию, математику, символизм, нумерологию, искусство друидов, спиритуалистов, психологов, филологов, психоаналитиков, а также буддизм, йогу, астрологию и даже геральдику. И всё же одним Кроули влияние на Харрис не исчерпывалось: она также глубоко интересовалась теософией и антропософией, в её взглядах заметно влияние Петра Успенского, Рудольфа Штайнера, Джорджа Адамса Кауфмана – и это, несомненно, отразилось на Таро Тота, в которых Кроули чаял видеть математический и геометрический смысловой пласт. Но он заподозрил неочевидный конфликт между скрытым антропософским влиянием в творчестве Харрис и его желанием полного контроля над символизмом его собственного Таро, и отнёсся к нему ревниво. В январе 42-го он записал в дневнике, что понял, откуда ноги растут у неприятных ему геометрических решений Харрис – из влияния «шарлатана» Кауфмана и его «новой геометрии», на которую может купиться разве что школьник. Впрочем, Харрис была с ним не согласна.

Несмотря на тяжёлые и временами конфликтные отношения, Кроули и Харрис так никогда и не рассорились. Когда Кроули умирал, она была у его смертного одра – делала наброски его последних дней; когда умер – зарисовала и это. Наброски эти, конечно, вызывают ужас (просто потому, что это хорошее изображение человека на грани смерти) – но они прекрасны, потому что демонстрируют сердечную связь достаточно чистую, чтобы ни творческие, ни личные конфликты её не разрушили.

Абстракционизм до абстракционизма: живопись Хильмы аф Клинт

Видимо, надо напомнить конфидентам, кто такие Хильма аф Клинт и Фрида Харрис. Аф Клинт – восхитительная шведская художница, которая пришла к абстракционизму за годы и годы до Малевича, Мондриана и Кандинского. И всё по воле невидимых «духовных учителей», High Mas­ters, направлявших её руку. Мистик, медиум и спирит, она создавала картины, о которых Рудольф Штайнер говорил, что «в ближайшие 50 лет они не будут поняты».

Хильма находилась за пределами европейского художественного дискурса и «случайно открыла абстракционизм» сама. Ну как сама… Она входила в закрытую спиритическую группу «Пять» (De Fem), в которой и создала первый свой «автоматический» рисунок. Будучи уже зрелым медиумом, она так описывает процесс своего творчества: «Картина была написала прямо „из“ меня, без каких-либо предварительных эскизов и с великой силой. Я не имела никакого понятия, что картина должна была изображать, и тем не менее я работала быстро и уверенно, не меняя ни одного мазка кисти». В общем, по её мнению, абстракционизм в ней открыли для себя High Mas­ters.

Впрочем, Хильма была очень образованной художницей – не самоучкой, а одной из самых успешных студенток Королевской академии искусств. Но богемная жизнь мало её интересовала – в отличие от эзотерической, которая у неё началась уже в семнадцать, со спиритуализма и теософии. В конце концов её творчество вылилось практически в собственную мистическую систему с друзьями сердец наших (существами, проливающими на нас свет, – avon­wen­er’ами), личным алфавитом, только не желания, а знания, которым художница обзывала картины (U – духовная природа мира, W – материя, вторична по отношению к U, etc.), розенкрейцерским символизмом (влияние того же Штейнера).

Вообще можно сказать, что творчество Клинт – это не вполне абстракционизм. Клинт стремилась к творчеству, но не стремилась «писать абстракционистские картины», практиковать искусство в понимании современников или нашем сегодняшнем понимании; она… точнее, она и источник её творчества, они вместе – нуждались в адекватном их посланию языке, который оказался абстрактным и возвышенным.

На этом языке Клинт осмыслила сотворение мира, распятие Христа, христианскую религию, точку зрения Будды, достигнув предельного высказывания в т.н. «работах для Храма», после чего её духовное руководство кончилось, и она отправилась в самостоятельное плавание, сменив формат работ (они стали меньше размером). Впрочем, есть в её творчестве и совсем уж абстрактные и одновременно с тем жизненные пространства – надеемся, некоторые наши читатели, как и мы сами, могут попросту почувствовать, что там они когда-то уже бывали.

Сейчас не вполне понятно, не перемудрила ли Клинт со своим духовидствованием, да ещё и под чужим влиянием… Создав за жизнь больше тысячи работ, она решила скрыть их, считая, что мир к ним ещё не готов. Был ли источником этой мысли источник её творчества – или эта мысль исходила от тех, кто свет не проливает, а укрывает, прячет и умаляет? Международной аудитории её работы были представлены лишь в восьмидесятых. Её ждало мировое признание.

Сюрреалистическая Армида: творчество Мими Парен

Андре Бретон называл таинственную канадскую сюрреалистку Мими Парен (Mimi Par­ent) Армидой (сатанинской чародейкой из рыцарского эпоса, в своих зачарованных садах превращавшей крестоносцев в чудовищ). Чары Каррингтон, Варо или Кало, конечно, посильнее, однако Парен долгое время находилась в самом ядре парижской группы сюрреалистов, а известности ей досталось на порядок меньше. В частности, на выставке «E.R.O.S.» она оформила работы самого Бретона и Оппенгейм, а также вместе со своим мужем, сюрреалистским «Заклинателем змей» Жаном Бенуа, поставила театрализованное действо «Exe­cu­tion of the will of the Mar­quis de Sade».

На той же «E.R.O.S.» было выставлено кроме прочих два её арт-объекта – «Женское/мужское», галстук из её собственных волос с жемчужной брошью, плотно повязанный на белой рубашке под официальный пиджак; и «Maitresse», «Госпожа» – двухвостая плётка, заплетённая, опять же, из её волос. Если бы на такие артефакты взглянул охотник на ведьм, у него бы вопросов насчёт профессии Мими не возникло, он бы полностью согласился с мсьё Бретоном…

Самыми очаровательными работами Парен мы находим её самостоятельную живопись, три работы: «Я живу в шоке», фантасмагорию о многоквартирном доме (?), «Дверь ведьмы» и неподписанный пейзаж, причём обе картины изображают, кажется, самую душу художницы. Однако совместные со скульптором-мужем «трёхмерные» работы (в которых её живопись явно доминировала) и намёки на её незаметное, подспудное влияние на группу сюрреалистов кажутся ещё более интригующим штрихом к образу этой сюрреалистической чародейки.

Квазимистическая живопись: творчество Ежи Тхужевского

Современный польский художник Ежи Тхужевский (Jerzy Tchórzews­ki) начинал ещё с краковскими сюрреалистами, в пятидесятых. Сюрреализм у него уже тогда был своеобразный, и за долгую жизнь он успел поэкспериментировать и в абстракционизме, и в своеобразном кубизме, но со временем пришёл к оригинальным стилю и тематике. На наш вкус, его творчество можно сравнить с выкрученным на максималки Челищевым, который схожую с бэконовской фигурацию применяет не к человеческим натурщикам, а к чему-то совершенно запредельному: вроде и имеющему форму, но постоянно ускользающую, будто наэлектризованная дымка. Впрочем, местами из неё лезут щупальца и рога…

Какое-то время Тхужевского занимало изображение пространств (есть у него даже картина «Горящее пространство»), но потом его внимание сместилось в какую-то квазимистическую сторону: у него множество картин с названиями вроде «Пророк», «Священное», «Мистерия», а персонажей их сюжетов можно найти в безымянных полотнах – на таких, как правило, изображено нечто лавкрафтиански-неименуемое (поляки умеют). Кроме «клубящейся наэлектризованной дымки» у Тхужевского есть ключевой узнаваемый образ – образ головы, заменённой на два рога с повисшим между ними огоньком, и иногда это голова человека с туловищем и даже руками (как правило, «пророка»), а иногда – навершие щупальца, иногда – обычная деталь всех участников некоего сборища, а иногда – только функциональная часть абстрактного процесса, например «Великой охоты».

Художественный язык Тхужевского прекрасно подходит для рассказов о неименуемом – совмещающем индивидуальное и всеобщее, священное и прикладное, как это бывает в возвышенном сне или магическом ритуале. Корни его вдохновения уходят куда-то вглубь то ли польской, то ли общечеловеческой травмы; и хотя неизвестно, имел ли этот художник «Пророков» и «Священного» любой оккультный бэк… что ж, повторимся – местами лезут щупальца и рога.

Мир сюрреалистичный, таинственный и прекрасный: творчество Дино Буццати

Дино Буццати – итальянский сюрреалист, в первую очередь журналист, а уже во вторую – художник. Тем не менее этот аспект его творчества заслуживает пристальнейшего внимания: его мир – сюрреалистичный, таинственный и прекрасный, полный красоты, чудес и секса, лаконично раскрывается в полотнах и рисунках.

Буццати смело экспериментирует с форматами и может написать маслом на полотне эдакий комикс, сочетающий абстрактное и фигуративное, экспрессионизм и постимпрессионизм – так что первая панель будет ближе к Гогену, а последняя – к Бэкону, как это видно на картине «Утренний визитёр». На полотнах он часто использует текст (основная профессия сказывается), немалая часть его наследия – иллюстрации к своим и чужим повестям и рассказам, и даже небольшие комиксы в стиле эдакого сюрреалистически-магического реализма.

Многие произведения Буццати вызывающе эротичны, иногда на грани с пошлостью, иногда же, наоборот, они очаровательны и утончённы. Очень забавно, что при этом Буццати рисовал собственные ретаблос (в современной Латинской Америке так называется любительская живопись прихожан о том, как им помог тот или иной святой) с абсолютно безумными сюжетами – но понять, была ли это сюрреалистическая шутка, своеобразная религиозность или и то и другое разом, сложно.

Канадский Кеннет Энгер: короткий метр Джеймса Асмундсона

MAGUS просыпается, заваривает себе кофе, курит. Рассматривает собственные картины, наносит несколько мазков. Потом уже принимает душ, чистит зубы, надевает кожаный плащ… И пускается в катабазис. С залитых утренним светом улиц он опускается в глубочайшую беспросветную тьму и бродит там, будто бесцельно – пока в самом средоточии мрака не находит врата, за которыми ярко сияет вечный свет. За ними-то и начинается его Работа.

Джеймс Асмундсон (Jaimz Asmund­son) – канадский режиссёр и медиахудожник, явно испытавший мощное влияние Кеннета Энгера, но живущий явно собственной Волей. Кроме великолепного «Мага», первые три минуты которого описаны выше и который обязателен к просмотру вообще всем, у него ещё есть «пробуждающий примордиальные силы ритуал художественного вдохновения» «Draw­ing Gen­e­sis» и восхитительный, совершенно в катабазийном стиле клип Ghost Twin – «Plas­tic Heart», а также россыпь разнообразных короткометражных экспериментов. Энегровская и спейровская стилистика, уникурсальные гексы, LUCIFER-куртки и МРП в кадре, местами повествование возвышенное и неистовое, а местами искромётная самоирония – Асмундсон свой человек.



Любимое племя: 99 лет Марджори Кэмерон

The Scar­let Woman Кеннета Энгера и багряной жене Джека Парсонса, «Тифозной Мэри оккультного мира» Кандиде-Кэнди Марджори Кэмерон исполнилоь бы сегодня 99 лет – всего год до юбилея! Её путь был дорогой неистовства и красоты, а такие дорожки, если уж освещаются чёрным солнышком оккультизма, редко проходят мимо болот откровенного безумия. К счастью, калифорнийское побережье не было разрушено американскими ядерными испытаниями, Мексика не стала завоёвывать США, а Камерон и всю её секту «Дети» всё-таки не забрала летающая тарелка с Марса, хотя именно это Марджори утверждала в пророчествах в наименее вменяемые свои моменты.

В честь дня рождения Кэнди присоединяемся к поздравлению Ибсората:

(далее…)