Канадский Кеннет Энгер: короткий метр Джеймса Асмундсона

MAGUS просыпается, заваривает себе кофе, курит. Рассматривает собственные картины, наносит несколько мазков. Потом уже принимает душ, чистит зубы, надевает кожаный плащ… И пускается в катабазис. С залитых утренним светом улиц он опускается в глубочайшую беспросветную тьму и бродит там, будто бесцельно – пока в самом средоточии мрака не находит врата, за которыми ярко сияет вечный свет. За ними-то и начинается его Работа.

Джеймс Асмундсон (Jaimz Asmund­son) – канадский режиссёр и медиахудожник, явно испытавший мощное влияние Кеннета Энгера, но живущий явно собственной Волей. Кроме великолепного «Мага», первые три минуты которого описаны выше и который обязателен к просмотру вообще всем, у него ещё есть «пробуждающий примордиальные силы ритуал художественного вдохновения» «Draw­ing Gen­e­sis» и восхитительный, совершенно в катабазийном стиле клип Ghost Twin – «Plas­tic Heart», а также россыпь разнообразных короткометражных экспериментов. Энегровская и спейровская стилистика, уникурсальные гексы, LUCIFER-куртки и МРП в кадре, местами повествование возвышенное и неистовое, а местами искромётная самоирония – Асмундсон свой человек.



Мир детишек нового Эона: «Children of the Void»

Вечное хаос-магическое детство и непреходящая психическая юность, постиндустриальные племена, которые таки сломали систему, цивилизацию и человеческий мир в целом, и странный новый век единства магии и технологии – анимационный ролик «Chil­dren of the Void» нарисован будто по лекалам наших тайных надежд. Очень странная студия «Strangeloop» опубликовала его ещё прошлым летом – и пока это единственное, что они сделали сюжетного [ЗАГАДОЧНО].

Есть у нас такое выражение: «детишки нового Эона» – вот этот ролик целиком и полностью про то, кто они такие, что они нам несут и чем должны быть. На самом деле за работой чувствуется, что под такой замысел нужно снимать полнометражку или целый сериал, а не трёхминутный ролик делать – очень уж широк размах что вебпанк-постапок-хаос-магического сеттинга (сколько можешь насчитать звёзд хаоса и треугольников Серпинского за 3 минуты, конфидент?), что отдельных сцен. Переснять бы их с нормальным бюджетом – но, возможно, таким вещам лучше оставаться в детской незавершённости?

Сиумя, Лозыль-то, сопки сихиртя: этнографические фильмы Андрея Головнева

Если на пути к Сиумя ритуально очистить видеокамеру, то до конца путешествия на неё уже нельзя снимать ничего порочного. Если приходящий в тумане или в ночи гость звенит – возможно, это сихиртя, и он несёт удачу или хочет украсть ребёнка. Если охотиться вблизи Чёртова озера Лозыль-то, то добычу может забрать женщина, одетая во всё чёрное, – тогда нужно разворачиваться и уходить восвояси. Это – небольшая часть причудливых открытий, сделанных Андреем Головнёвым в трёх удивительных фильмах: «Путь к святилищу», «Чёртово озеро» и «Легенда о сихиртя».

Эти этнографические короткометражки не описывают селькупские и ненецкие поверья, а погружают в них. Головнёв сам отправляется в святилище Сиумя и капище Лозыль-то в компании допущенных туда людей, а сказания о сихиртя слушает в чуме у костра. Это воистину драгоценно: никакая историографическая справка о местячковом культе и рядом не лежит с рассказом живого человека, чью добычу во второй половине XX века отобрала хтоническая богиня-земляная старуха.



За тебя прожёванная пища: новый ролик Дэвида Фирта

Ну что, катабач, надеемся, ты уже достаточно ночной для свежего Дэвида Фирта, как никогда беспощадного и актуального? Прошлое его творение, «Fire Is Com­ing», было создано в тандеме с ни много ни мало Дэвидом Линчем и вызвало у нас не реакцию или комментарий, а голые эмоции в форме воплей. Только теперь приходит понимание, что Фирт с Линчем и правда отлично спелись бы: элегантность старого Дэвида вкупе с жестокостью молодого дали бы умопомрачительный эффект.

Но вышедший меньше суток назад минутный ролик больше напомнил о другом современном аниматоре, Феликсе Колгрейве, и его последнем патреон-ролике. Там Колгрейв описывает свой экзистенциально-капиталистический конфликт и приглашает свою аудиторию к обоюдоприятному содействию.

Это вполне в духе Феликса – доброжелательного и конструктивного. Ну а что ждать от злобножелательного и деконструктивного Фирта?.. Иррационального кошмара, конечно! Столкнувшись с теми же проблемами (это столкновение и более ранние реакции как раз описаны в посте выше), Дэвид всё продолжает выдавать ответ за ответом. В этот раз он породил настоящую фантасмагорию капиталистической хищности, доведённую до полного абсурда. Приятно, так сказать, просмотра!

Метафора грязного манекена: творчество Иржи Барты

Сначала мы думали, что Иржи Барта, вдохновляющийся Яном Шванкмайером и Иржи Трнкой, известен нам только как автор невероятной, слишком хорошей для нашего мира зарисовки к «Голему» Майринка (это самое психоактивное, что мы видели по Майринку, да и вообще в десятке самых-самых!), которая полным метром так и не стала. Но потом выяснилось, что мы уже освещали его «Последнюю добычу» – удивительное повествование о, не иначе, Зелёных Землях Майринка; историю о призрачной красоте умертвий, застывших в своей безжизненной утончённости, и суетливой тщете мясной жизни.

Честно сказать, мы склонны усмотреть в Иржи Барте очень специфический разворот ожившей вещности известного певца кеномы Яна Шванкмайера: он сосредотачивается на соотношении вещного и человеческого и играет с вещами, что как люди, и людьми, что как сошедшие со своих мест вещи. Умертвие, красивое, властное, но лишённое жизни, – идеальный пример именно такого «сдвига»; как и забравшийся к тому умертвию в склеп вор, лишившийся в своей порочности человеческого облика; превращающийся в плоть Город, оборачивающийся Големом, наполненный людьми, что не лучше его мелких глиняных подобий, – туда же.

На самом же деле началось это даже не с «Последней добычи», а ещё с замечательной детской сказочки «Крысолов» (ах, все бы дети такую сказочку посмотрели бы!), в которой куклы людей – даром что деревянные – то и дело теряют от наполняющей их мерзости человеческий облик, превращаясь в нечто совсем уж непотребное, и воюют с наполнившими город крысами. Спасает их, как и в каноне, таинственный волшебник-Крысолов, только вот наказывать «смертями первенцев» подлых людишек он не намерен. Приговор Иржи Барты иной: жители города сами обращаются в то, чем являются, – в крыс, которые затем топятся, как и те, за уничтожение которых они ещё недавно заплатили.

Между «Последней добычей» и «Големом» Иржи успел снять ещё «Клуб брошенных», в котором смешение вещного и человеческого даётся в самом очевидном и криповом воплощении: орде манекенов, живущих свои мусорные жизни так, будто они – обычные люди. Они ссорятся, мирятся, смотрят телевизор, готовят пищу, собираются за общим столом, даже устраивают побоища и восстания (намёк на чешскую «бархатную революцию»).

И всё же творчество Иржи Барты – не про эффект зловещей долины. Хотя этот приём – ключевой для всего описанного, Барта ему даже не даёт разгуляться в полную силу: всё-таки при «долине» главный эффект – это ужас, а его основа чаще всего – неизвестность, кроющаяся за формой, подделанной под знакомую. В основе же всего творчества Иржи – метафора грязного манекена: мусора, грязи и лжи, притворяющихся чистой и настоящей жизнью. Мистически ужасная Прага, подобная чудовищу Франкенштейна, жрущие измазанную в «крови» (красной краске на самом деле) мятую бумагу куклы, неестественно вытянутые до псевдочеловеческой формы крысюки – всё это здорово напоминает синдром Котара.

А потому мы просто обязаны отметить Иржи Барту как самого гностического певца Кеномы: всё-таки после его фильмов очень хочется взглянуть на себя по-новому и понять, когда ты ведёшь себя как человек, а когда превращаешься в шевелящийся мусор, грязный манекен, крошащуюся глину.

Чего тебе, конфидент, и желаем‑с.




Советская психофармакология: «Психотропные препараты»

Как правильно замечают конфиденты, Центрнаучфильм – это настоящий Клондайк! И вот очередной самородок оттуда: ни много ни мало учебный фильм о психофармакологии, психотропных веществах, транквилизаторах, нейролептиках, антидепрессантах советских времён.

Фильм ни разу не устарел: очень уж фундаментальные в нём освещаются темы и очень уж доходчиво доносятся. Но смотреть его тяжко: всю дорогу на экране пытают крыс. Пускают по полу клетки ток, дают пить воду под напряжением, топят в колбах… Ближе к концу ещё и котам с обезьянами достаётся.

В общем, тридцать лет назад стены ЧЖТ обильнее сочились тем, из чего сама она сделана, не настолько была прикрыта и приукрашена её природа… ещё один аргумент в пользу того, чтобы внимательно просмотреть короткометражку.

Беспощадная советская «Без Дна»

Ну что, Катабач, надеемся, ты уже достаточно ночной для беспощадной советской Без Дны?

Нет, серьёзно, так называется фильм 1990 года из «золотой коллекции фильмов киностудии Центрнаучфильм». Мы вообще обожаем Центрнаучфильм: гениальную «Землю неизвестную», актуальные «Кто за стеной» и «Альтернативу», в конце концов, даже сам Кобрин оттуда и поднялся; но чтобы там нечто подобное встретить даже мы не надеялись!

По сути, «Без дна» – это чистая, будоражащая душу фантасмагория, кажется, использующая экспрессивную игру с киноязыком для «объяснения» «Чёрного квадрата» Малевича (хотя скорее это попытка показать, что будет с тем, кто в него упадёт). Другие его картины, звёздная бездна, историческая хроника с Ильичом, Мировыми войнами и конной атакой, чёрно-белые эротические зарисовки, кадры, подсмотренные из чужой жизни и из общей истории, пронзительный саундтрек, абсолютно бесполезные попытки сквозь всё это кому-то дозвониться и найти общий язык, наконец, апофеоз в другом и том же Квадрате – ну что сказать на это?

Господипомилуйгосподипомилуйгосподипомилуйгосподипомилуйгосподипомилуйгосподипомилуйгосподипомилуй

Алло? Алё-алё? Алло-алло!!

Ждите ответа. Ждите ответа. Ждите ответа.

Анимационный Хармс современности: мультфильмы Саши Свирского

Еще в Ростовском художественном училище Саша Свирский впечатлился творчеством Пауля Клее и митьками – впрочем, последними его работы отдают меньше, чем духом эдакого анимационного Хармса современности. Сразу после учебы он вернулся домой, в село Советское Руно – и десять лет занимался тем, что работал машинистом насосной станции, мастерил книги и вырабатывал собственный стиль – как он вспоминает в одном из интервью, «там было хорошо, я сидел один и много рисовал».

Свирский работает без сценариев и раскадровок. Даже легендарный «Мирс Пирс» был создан целиком и полностью импровизационно («как растение само растет, так и растет»). (далее…)