Абстракционизм до абстракционизма: живопись Хильмы аф Клинт

Видимо, надо напомнить конфидентам, кто такие Хильма аф Клинт и Фрида Харрис. Аф Клинт – восхитительная шведская художница, которая пришла к абстракционизму за годы и годы до Малевича, Мондриана и Кандинского. И все по воле невидимых «духовных учителей», High Mas­ters, направлявших ее руку. Мистик, медиум и спирит, она создавала картины, о которых Рудольф Штайнер говорил, что «в ближайшие 50 лет они не будут поняты».

Хильма находилась за пределами европейского художественного дискурса и «случайно открыла абстракционизм» сама. Ну как сама… Она входила в закрытую спиритическую группу «Пять» (De Fem), в которой и создала первый свой «автоматический» рисунок. Будучи уже зрелым медиумом, она так описывает процесс своего творчества: «картина была написала прямо „из“ меня, без каких-либо предварительных эскизов и с великой силой. Я не имела никакого понятия, что картина должна была изображать, и тем не менее я работала быстро и уверенно, не меняя ни одного мазка кисти». В общем, по ее мнению абстракционизм в ней открыли для себя High Mas­ters.

Впрочем, Хильма была очень образованной художницей – не самоучкой, а одной из самых успешных студенток Королевской академии искусств. Но богемная жизнь мало ее интересовала – в отличие от эзотерической, которая у нее началась уже в семнадцать, со спиритуализма и теософии. В конце концов, ее творчество вылилось практически в собственную мистическую систему с друзьями сердец наших (существами, проливающими на нас свет – avon­wen­er’ами), личным алфавитом, только не желания, а знания, которым художница обзывала картины (U – духовная природа мира, W – материя, вторична по отношению к U, etc), розенкрейцерским символизмом (влияние того же Штейнера).

Вообще можно сказать, что творчество Клинт – это не вполне абстракционизм. Клинт стремилась к творчеству, но не стремилась «писать абстракционистские картины», практиковать искусство в понимании современников или нашем сегодняшнем понимании; она… точнее, она и источник ее творчества, они вместе – нуждались в адекватном их посланию языке, который оказался абстрактным и возвышенным.

На этом языке Клинт осмыслила сотворение мира, распятие Христа, христианскую религию, точку зрения Будды, достигнув предельного высказывания в т.н. «работах для Храма», после чего ее духовное руководство кончилось, и она отправилась в самостоятельное плавание, сменив формат работ (они стали меньше размером). Впрочем, есть в ее творчестве и совсем уж абстрактные и одновременно с тем жизненные пространства – надеемся, некоторые наши читатели, как и мы сами, могут попросту почувствовать, что там они когда-то уже бывали.

Сейчас не вполне понятно, не перемудрила ли Клинт со своим духовидствованием, да еще и под чужим влиянием… Создав за жизнь больше тысячи работ, она решила скрыть их, считая, что мир к ним еще не готов. Был ли источником этой мысли источник ее творчества – или эта мысль исходила от тех, кто свет не проливает, а укрывает, прячет и умаляет? Международной аудитории ее работы были представлены лишь в восьмидесятых. Ее ждало мировое признание.

Поиск золотого образа в мясной кеноме: Golden Light

Бывают впечатления, которые заставляют нас вспоминать что-то, что с нами фактически никогда не происходило. Не события, явления или людей/персонажей, а ощущения и осознания, которые не получается локализовать ни в одном отрезке своей жизни, но присутствие которых несомненно и ощутимо. Это, конечно, не воспоминания как таковые – это узнавание настолько глубокое и точное, что его можно спутать с частью собственной биографии. Именно такой эффект оказывает на любого гностика игра Gold­en Light. Гнилые лабиринты, полные иррациональной опасности, ностальгических порывов, забытых любимых призраков и золотого света, которым протекает, протекает-таки эта кеномическая гнусь – это ж наша с вами ситуация и есть…

Gold­en Light – игра невероятно мрачная и при этом забавная. Ее локации ощущаются практически домом; может быть, не родным, а временным, но до боли знакомым и привычным. Бесконечные заклеенные дешёвыми обоями лабиринты, засыпанные мусором, брошенной и поломанной мебелью, а также странными конструкциями из неё (например, башнями старых компьютерных экранов), и поросшие насмешливой извращённой плотью. Глубинные уровни из ржавого и черного металла, заполненные страдающими душами, безумными палачами и рассыпанным везде золотом. Сумбурный цирк бесконечного ряда мимиков, притворяющихся мусором; абсолютно иррациональный кошмар: вещи, сошедшие со своих мест. Из деревянных шкафов начинает сочиться мясная слякоть и жижа, они стонут томными голосами и ползут за героем. Компьютерные экраны ощеривают огромные зубы и отращивают бесформенные мясные тела, под которыми пытаются похоронить случайно забредшую к ним душу. Убегать придётся даже от последней табуретки или цветочного горшка: «оборотнем» может оказаться любой кусок мусора. Или обернуться носителем иррационального зла способен вообще любой предмет?

Впрочем, основа этого места – не столько зло, сколько иррациональность. Генерируемые уровни каждый раз совершенно непредсказуемы. Множество причудливых находок выглядят как экспонаты из кунсткамеры, но съедобны и могут использоваться как оружие. Одинаковые, казалось бы, гигантские кишечнополостные черви при поедании будут один накладывать регенерацию, а другой – вызывать голод по золоту. Один кинутый сиамский ворон будет гасить огонь, другой – выпустит облако яда. Оружие тоже съедобно – и иногда обладает именем и статусом (двустволка «Похотливый здоровяк. Мертвый»), причем даже огнестрел может быть отравлен, но при поедании оказывать действие панацеи.

Таково место действия, и имя ему – Кишка.

Кишка – не просто ад, куда затянуло несчастную душу; это сознательный и садистски настроенный ад. От его отношения зависит удача персонажа, количество, сила и поведение врагов, выпадаемых предметов и оружия. Обиженная Кишка будет гонять игрока по пустым этажам, заполненным монстрами, добрая – одарит совсем уж потусторонними ситуациями и артефактами. Как, например, абсолютно черной сценой неподвижно сидящих кругом фигур, презентующих игроку Плотяные Копья – местное ультимативное оружие, в отличие от остальных «съедобных топоров» да «мертвых револьверов» не дурацкое, а серьезно зловещее. Кишку можно обидеть – и ее можно ублажить. Можно принести ей в жертву золото… А можно порадовать селф-хармом с помощью любого оружия или даже рядом суицидов. Так ведь приятно делать приятно Князю мира сего, да?..

Создатели позиционируют игру (точнее, нынешний её недоделанный, но уже драгоценный огрызочек) как сурвайвал хоррор. Только, с одной стороны, сурвайв и всё для этого необходимое в ней, конечно, на десятом месте – тут в любой момент может быть нужно совершить суицид ржавым ножом, какой там сурвайв. Но, с другой стороны, каждая следующая жизнь персонажа – тоже ресурс, причем, кажется, бесконечный, и можно бесконечно терзать и ранить себя, чтобы сделать продвижение по Кишке легче. Надо сказать, что механики выяснения отношений с ней, видимо, еще не до конца продуманы и совсем не очевидны, но их предостаточно: кроме кровавых и золотых жертвоприношений можно даже заняться взятничеством и завязать связи, которые кое-как помогут, если Кишка настроена злобно.

В ранних версиях игры не было никакой мотивации продвигаться вперед. Смерть возвращала игрока в сейфспейс, и только надежда на нахождение в гнилых лабиринтах осколков информации о происходящем помогала не прервать игру. Теперь же блуждания оформлены в процесс сумбурного вспоминания, а также в систему уровней разной сложности. Все начинается с сюжетного похищения кишкой ЕЁ, с каждым уровнем мы получаем по небольшому кадру наших с НЕЙ отношений, от телефонного разговора до беседы в постели, а наше путешествие в конечном итоге сводится к поиску обломков ЕЁ золотой фигуры. С каждым следующим обломком мы открываем в сейфспейсе новый лифт вниз – и новый уровень сложности, а драгоценные обломки, ну… Нанизываем на пики в сейфспейсе, что с ними еще сделаешь. При этом в Кишке мы будем много раз встречать бледные тени искомой статуи, которые будут разговаривать с нами – и, если их избивать, то даже лечить.

В сейфспейсе вообще много интересного и неизведанного – лес из гигантских грибов, иногда агрессивных, титан во фраке, высекающий из гигантского рояля золотые искры, огромный золотой шар в скалах, который называется СЫН и разговаривает на языке утончённой поэтической бессмыслицы, да так, что чувствуешь себя жутко виновным в чём-то, но не можешь вспомнить в чём. Чем дальше, тем менее сейфспейс безопасен, но разобраться с его природой можно будет лишь ближе к концовке.

В отличие от ранних версий, в которых почти все, что можно было встретить в Кишечнике, было враждебным, теперь иногда можно найти нейтральных мобов и даже NPC. В частности, в глубочайших железных тюрьмах согбенно сопят во тьме заключенные гиганты с уродливыми конструкциями вместо голов, в карикатуре на кафе за стойкой стоит титанический бармен, а приветливый торговец, полоумный вендинговый автомат с глазами, будет пускать слюни на твое золото практически на каждом этаже Кишечника. Вчерашние враги могут переброситься с игроком парой сумасшедших слов или даже продать ему за золото ключ от уровня, а заключенные и торговцы хоть и дружелюбны, но после первого же случайного попадания чаще всего становятся врагами куда как более опасными, чем дефолтные.

 

Естественно, игра практически каждой своей деталью кричит о том, что все ее действие происходит внутри персонажа, в иррациональном смятении травмированной души. Мясные стены – ограничения собственной плоти, преследующие даже во внутреннем мире; сошедшие с ума вещи и агрессивные груды хлама – враждебные обстоятельства, по природе нейтральные, но ныне ополчившиеся против тебя. Безумие, просачивающееся в безопасное место вместе с собиранием в нем золотого идола – возвращение в сознание, интеграция всех потерянных частей; ну а золото, золотой свет воспоминаний и золотые осколки – собственная истинная плоть потерянной души, ее любовь, посвященная заветному золотому образу; и искупляемая в этом мрачном, ревнивом мясном аду.

Который каждый из нас осужден пройти до самого дна.

Игра доступна на торрентах, каждого у кого есть возможность, мы призываем поддержать создателей на стиме.

Интерес к плоти: живопись Кена Карри

Когда шотландского художника Кена Карри (Ken Cur­rie) попросили нарисовать портреты лучших врачей-онкологов для Национальной портретной галереи Шотландии, он не стал утруждать тех позированием, а снял с каждого восковую маску – точно такую же, какую снимают после смерти; а ещё настоял на том, чтобы поприсутствовать на операциях по удалению раковых опухолей. Всё это, естественно, добавило нарисованным лицам, с одной стороны, узнаваемости, а с другой, хм, своеобразного и уместного колорита.

Карри вдохновляется Гойей, Веласкесом, Шарденом, Бэконом, в его полотнах виден неподдельный интерес к телу (как физический, так и метафорический), а также к ужасу смертности и всему, что с этим связано: болезням, старению, увечности, уродливости. Возможно, именно благодаря этому образы Карри такие живые – и даже их цифровые слепки буквально дышат в лицо смотрящему парным шарденовским скатом.

Брайону Гайсину 106 лет

Ох, на что богат январь, так это на даты, связанные с катабатическими деятелями, – мы даже за всеми не поспеваем. Вот вчера исполнилось бы 106 лет Брайону Гайсину, подарившему Берроузу разрезки, а нам – правильную расстановку акцентов в представлениях о Магии и Законе:

Ну, идея Закона состоит в том, что внутри Закона каждый чист… [громкий звук полицейских сирен снаружи] и любой, кто не является чистым внутри Закона, – аутсайдер… М‑м, преступник… А Маг, для того чтобы действовать, может быть только аутсайдером и преступником и должен находиться вне Закона, иначе его функции находились бы в пределах Закона и, таким образом, этим самым Законом и регулировались бы. Маг претендует на то, что имеет другое, особое разрешение, ещё одно и – иное разрешение; он говорит, что оно лучше, более дорогое, более эффективное, какое хотите, но – другое, находящееся вне Закона… Собственно, вся Магия находится вне Закона.

Художник, писатель и мастер магии, чьи методы сегодня доступны каждому, но в своё время сделали Берроуза тем, кем он стал (лишь одним из них был cut-up), изобретатель Машины Сновидений, несравненный Брайон Гайсин почти всю свою жизнь провёл в тени. Будучи девятнадцатилетним художником, он должен был участвовать в одной выставке с Дали, Пикассо, Беллмером, Дюшаном, Магриттом – но был исключён лично Бретоном. С тех пор дорога его вела во тьму – космическую темноту, в которой ему было суждено расписаться каллиграфией пламени! И при этом остаться в высшей степени человечным – игривым, сумасбродным, пугливым, восторженным.

Столько лет прошло – но Гайсин не забыт. Прямо сейчас его дело живёт в экспериментах с дрим-машиной, отчёты о которых продолжат появляться у нас на сайте:

Двадцать восемь поездок на Машине сновидений

Десять поездок на Машине сновидений

Пять поездок на Машине снов

Машинерия сновидений

Если кто-то ещё не видел – о Машине Сновидений можно посмотреть документалку «Мерцание» («Flick­er») – удивительно, что такой фильм вообще есть, и он прекрасен!

А также короткометражку Джармена «Dream Machine» (1983), состоящую из нескольких коротких виньеток, таких как «Witch­es Song» (1979), «Bro­ken Eng­lish» (1979), «Bal­lad Of Lucy Jor­dan» (1979), «Pirate Tape» (Derek Jar­man, 1983) и «T.G.: Psy­chic Ral­ly In Heav­en» (Derek Jar­man, 1981).

Наша статья о его влиянии выходила в третьем Катабазине – и доступна у нас на сайте:

Космическая каллиграфия Брайона Гайсина

Также мы публиковали у себя целых три перевода интервью с Гайсином, которые выполнил наш коллега ich­han­tik:

Три интервью с Брайоном Гайсином

Не так давно всплыли намётки материалов, из которых планировалось делать фильм о Брайоне Гайсине, снятые в его крошечной парижской квартире:

Из архива Пи-Орриджа: часовой материал к документальному фильму о Брайоне Гайсине

Также можно вспомнить о том, как за несколько лет до своей смерти, в 1982 году Брайон Гайсин с помощью импровизированного психоделического саунд-сопровождения устроил нечто среднее между лекцией, чтением священного текста и модерновым камланием, «Brion Gysin – Live in Lon­don 1982» (2007).

В честь одной из любимых своих картин, «Self-Por­trait Jump­ing», Гайсин назвал записанный им в самом конце жизни альбом.

Ну и всем советуем историческую дискуссию за гайсиновскую магию!

Роберту Антону Уилсону исполнилось бы 90 лет

90 лет исполнилось бы сегодня знатоку языка магики, эпистемологическому террористу и агностику-весельчаку, вхожему в святые лики Катабазии, Роберту Антону Уилсону. Его называли «психоделическим философом, постмодерновым шутником, интеллектуальным комиком, ураганом, рвущим психику»; переоценить вклад РАУ в транслируемые нами идеи, наверное, невозможно: концепция «Oper­a­tion Mind­fuck», переплетение едких дискордианских постулатов с анархо-либертарианскими Celine’s Laws, понятия фнордов и real­i­ty tun­nels, существенные дополнения и развитие теории восьми контуров Лири, подход «Maybe Log­ic» к познанию действительности, наследующий тому, о чём писал Альфред Коржибски, борец за декриминализацию веществ, неподражаемый эрудит и публицист – благодаря всему этому Уилсон остаётся одной из центральных фигур ktb-пантеона.

Сегодня давайте вспомним посвящённые ему публикации.

Самый первый из наших текстов RAW – «Секреты Чёрной Магики и проклятий», основополагающий текст, мастрид для любого конфидента:

Давайте-ка ещё раз, помедленнее:

Все слова, передаваемые в виде звуковых или визуальных сигналов – звуковых или световых волн, — быстро становятся фотонами, электронами, нейротрансмиттерами, гормонами, коллоидными реакциями, контурами рефлексов, обусловленными (кондиционированными) или импринтированными «рамками», физиологическими откликами и т.д., как только сталкиваются с тотально синергетическим организмом.

«Восприятие» состоит из сложных серий кодирований и декодирований, когда ин-форм-ация транс-форм-ируется последовательными подсистемами организма как единого целого.

(Пожалуйста, перечитайте последние два предложения.)

Роберт Антон Уилсон: «Секреты Чёрной Магики и проклятий»

Перевод интервью «23 вопроса про Роберта Антона Уилсона» за авторством ich­han­tik’а:

23 вопроса про Роберта Антона Уилсона

Перевод интервью, взятого Клиффом Уокером у Роберта Антона Уилсона в эфире портлендской радиостанции «KBOO FM» в 1990 году (или около того):

Интервью с РАУ в эфире портлендской радиостанции «KBOO FM» в 1990

Перевод отредактированной расшифровки записи интервью, состоявшегося в Лос-Анджелесе 23 апреля 1988 года, вышедшего в эфир на калифорнийской радиостанции «KFJC», 89.7 FM, пять недель спустя:

Роберт Антон Уилсон: интервью, 1988 год

Перевод интервью для Dan­ger­Me­dia 2000 года, где РАУ делится своими соображениями о теориях заговора, Царистском Оккупационном Правительстве (TSOG – не путать с ZOG!), политике США, последних научных открытиях, магике и карьере писателя, а также советует, как лучше всего смотреть предвыборные дебаты. Как обычно, своеобразный юмор и оптимизм.

Роберт Антон УИЛСОН: интервью для Dan­ger­Me­dia, 2000

Заметка о вкладе Антона Роберта Уилсона в изучение культа Саенса:

Новая инквизиция и светлые саентические века

Перевод эссе Роберта Антона Уилсона «The Seman­tics of “Good” & “Evil”», опубликованного в далёком 1988 году в журнале «Cri­tique». Выполнен этот перевод, который нам любезно подогнало издательство CHAOSSS/PRESS, коллективом Ran­do­ma­nia, и приурочен он к выходу на русском сразу двух книг: «Кота Шрёдингера» РАУ (Все Свободны) и «Анархо-пессимизм: тупики политической мысли» Лоренса Лабади (собственно, CHAOSSS/PRESS):

Семантика «Добра» и «Зла»: перевод эссе РАУ

Новый выпуск «Re/Search» о Роберте Антоне Уилсоне:

Новый выпуск Re/Search о Роберте Антоне Уилсоне

«Иллюминатус!» (пьеса по мотивам романа Роберта Антона Уилсона):

«Иллюминатус!» (пьеса по мотивам романа Роберта Антона Уилсона)

К этому ко всему пишущая редакция имеет добавить, что РАУ – существо, способное перевернуть твою жизнь, конфидент, – если она ещё не перевёрнута; а если уже – то довернуть до самого заветного щелчка. Поэтому, если ты ещё не читал «Прометея восставшего», «Квантовую психологию» и «Космический триггер», – вот тебе знак от вселенной, что пора.

Герою-нулю Дэвиду Аллену 84

Если кто-то забыл – в 2032 году, уже всего-навсего через десять лет, среди жителей Земли накопится достаточно чайникоголовых эльфов, чтобы планета Gong вышла на контакт с Землёй и предложила всем желающим переселиться – так что ждать осталось совсем недолго. Тому, кто принёс нам от Октавных Докторов эту весть, примерному психоделическому революционеру, наследнику Сан Ра и Берроуза, создателю удивительного мира из мифа, музыки и волшебства, Дэвиду Аллену исполнилось бы сегодня всего 84 года. Сбежав из родной Австралии в юности, он ещё успел заселиться в Бит Отель в бывшую комнату Гинзберга, участвовать в постановках «Билета, который лопнул» – и после этого всю жизнь провести в создании собственного волшебного мифа, замешанного на неповторимом коктейле упоротой серьёзности и искрящегося чувства юмора, не убивающем магию, а позволяющем ей расцвести по-новому в мире свободы, а не принуждения.

За долгую и плодотворную жизнь ему удалось не только стать своеобразной легендой и сбежать от славы, но и создать мифологическую систему, сплотить вокруг неё «круг» музыкальных групп, проектов и коллабораций, в центре которых, «как бриллиант в короне», он расположил Gong; а главное – прожить жизнь-подвиг, жизнь-праздник, жизнь-мечту. Откуда взялся его миф и чем он является, при чём тут Берроуз и Сан Ра и зачем это всё вообще, мы постарались отразить в нашей давней статье – давайте сегодня её вспомним:

Секс, наркотики, Дух и Искра: мифология Дэвида Аллена

Альберту Хофману 116 лет

Сегодня давайте вспомним нечаянного отца ЛСД, чаянного отца псилоцибина, так и не добравшегося до действующих веществ сальвии – Альберта Хофмана, родившегося 116 лет назад. Первый на свете велосипедист, он утверждал, что ЛСД – инструмент, предназначенный «для того, чтобы помочь стать теми, кем нам предназначено быть». Несмотря на это, психоделическая революция его скорее расстраивала – ведь это из-за неё запрет на применение психоделиков получили и учёные, и терапевты. Впрочем, к их домашнему применению он относился скорее снисходительно – в книге «ЛСД – мой трудный ребёнок» можно почитать про их совместные домашние трипы с Юнгером; ЛСД же он описывал как «противоречивую», но возможность преодоления «кризиса, охватившего все сферы западного индустриального общества».

Статус Хофмана сделал его фигурой, интересной для любого документалиста, – и его мнение можно услышать в фильмах «LSD – The Beyond With­in» / «ЛСД – Внутренний беспредел» (1987) и «The Sub­stance: Albert Hof­man­n’s LSD» / «Вещество» (2011). Кроме того, в нашей гностической коллекции на сегодняшнюю тему есть комикс, посвящённый истории синтеза, первого приёма и последствий распространения и запрета LSD – «Chem­i­cal Sal­va­tion?» (2006) за авторством некоего Jack C. Trick.

01

Изображение 1 из 24

We are creatures of fighting and fucking: творчество Мэтта Брауна

Канадский художник Мэтт Браун вдохновляется вымершими доисторическими мирами дочеловеческих эпох и апокалипсисом, утверждая полное главенство природы над человеком, всего лишь очередным животным, а творчество его наполнено насилием, убийствами, очень своеобразной эротикой, локальными концами света… Браун видит человека как надстройку над сотнями миллионов лет эволюции, а вовсе не как хозяина Земли, правящего природой с помощью разума, – и это на фоне глубокого преклонения перед Северным Ренессансом, Мемлингом и Босхом.

Почти в любой его картине можно найти аллюзию или отсылку: у него есть и свой «Наполеон на перевале Сен-Бернар», и «Искушение святого Антония» (в виде «Искушения термогенеза криогения»), а также огромное количество самых разных переложений или заимствований.

Так «Пермско-триасовое вымирание» изображает экстатического Повешенного, срезающего с себя заживо кожу, символизирующего природу, отказывающуюся от вымирающих видов. Повешенный окружён трупами не выдержавших конкурентной гонки существ (пустыми панцирями, плавающими кверху брюхом акулами, дохлыми гигантскими насекомыми) и активными новыми, более приспособленными видами – жуками, летунами, гигантскими сороконожками… Сама обнажённая мать-природа, тощая ведьма с недобрым лицом, сурово наблюдает за процессом.

Другая посвящённая происхождению видов картина, «История человека», повествует отнюдь не только о человеке. Мэтт Браун использует манеру средневековых алхимических изображений, символически повествующих о создании Камня Философов, и находит Солнцу и Луне, тварям водоплавающим и ползающим по суше, динозаврам и млекопитающим, птероящерам и птицам место во всеобъемлющем процессе эволюции, венец которого – горящее человеческое сердце и огромный, сложнейший мозг Homo Sapi­ens.

И тем не менее, по мнению Брауна, – «We are crea­tures of fight­ing and fuck­ing», не так ли, Катабач?

От Фишингера до ВанГаалена: психоделическая анимация Дэниэла Футхеда

Чем слаще сон – тем труднее просыпаться, и на этих новогодних праздниках отдыхалось очень сладко. Но пора возвращаться в тонус – и начнём мы инфопоток в новом году с мощной психоделии аниматора и художника-графика из Новой Зеландии Дэниэла Футхеда, известного как Dr. Foot­head. Он рисует музыкальные клипы, но чаще всего (хотя не всегда) его анимация рассказывает собственные истории, зачастую гораздо более содержательные и любопытные. Какие-то из них – абстрактные и обрывочные, как тревожные сны, другие – притворно простые, но лукавые и зловещие по сути, третьи же повествуют о чисто психоделических ситуациях, значение которых не во всяком состоянии понятно.

Источников вдохновения за этими короткими восхитительными роликами видится множество. Тут и абстрактные мультфильмы Оскара Фишингера, и чёрно-белая мультипликация 30‑х, и Райан Ларкин, и Мёбиус, и переклички с современниками вроде Чада ВанГаалена – ну и, само собой, жёлтая подводная лодка и прочие золотые 60‑е. При этом Футхед никогда не стремился стать аниматором-профи: в своё время его определили книги Керуака, Гессе, Вулфа, Юнга и Кэмпбелла, но создание мультфильмов стало для него возможностью удивиться от того, что возникает в следующий момент. Так что в случае Dr. Foot­head­’а работает та же формула, что и в творчестве Чада ВанГаалена, – «приди всё, что из Бездны приходит», пусть у первого текучести и бурления меньше, а связности больше.

Новогодняя короткометражка: «ТРИУМФ КРИНЖА»

Ну что, граждане вечного Света, потерянные в нескончающейся Империи, время новогоднего празднества? Кажется, традиция обращений редакции [без]временно [до изыскания более гибкого формата/или нет] превратилась в традицию новогоднего месседжа в странном коротком метре. И это прекрасно: как мы писали год и два года назад, смелее, сильнее и запрокинутей.

Представляем вам «TRIUMPH DER CRINGES»! Hail Dis­cor­dia!