MM-50

От автора. Мэрилину Мэнсону сегодня (5 января 2019 — прим. редакции) исполнилось 50 лет, и я не могу не отметить эту дату. В конце концов, влияние, которое ММ оказал на мою жизнь, весьма велико, и хочется закрыть некоторые вопросы. Тем, кто заранее твёрдо знает, что Мэнсон — это попсовый шлак для говноедов, я сразу предлагаю пойти читать что-то более соответствующее их высокому уровню интеллекта и утончённому вкусу, а вот с теми, кто останется, я с удовольствием поделюсь своим восприятием этого артиста.

А восприятие таково: на мой взгляд, Мэрилин Мэнсон — один из самых ярких культуртрегеров и один из важнейших артистов второй половины 20-го столетия. Не больше и не меньше. И его место — не в одну строчку с Элисом Купером или Слипкнотом, а в одном ряду с Бойдом Райсом, Пи-Орриджем, Сальвадором Дали, Дж.Г.Баллардом, Р.А.Уилсоном и Алехандро Ходоровским. Если что, известный в контркультурных кругах ресурс Disinfo.com в этом ряду его и упоминал — и Мэнсон даже участвовал в соответствующей конференции как раз на одной сцене с подобными ребятами. Впрочем, я совсем не уверен, что он оказался бы в подобной компании сейчас, и тут тоже есть о чём поговорить. Но обо всём по порядку.

Опустим период формирования группы — подробности любой желающий найдёт в биографических материалах, нас же интересует то время, когда послание Мэнсона стало слышно. Первый альбом группы — Portrait of American Family — был сделан вполне в духе героев американского индустриального панка, от MINISTRY до TKK и ELECTRIC HELLFIRE CLUB: саркастическое бичевание социальных вывихов, задорные сэмплы из фильмов и речей серийных убийц, троллинг, сатанизм, мрачная сексуальность и прочее. Альбом отличный, но тот самый Мэнсон стал заметен на фоне коллег по сцене чуть позже, во всём своём андрогинном мрачном великолепии въехав на экраны верхом на свинье, под звуки кавер-версии юритмиксовской «Sweet Dreams». Тут уже в наличии все главные элементы его творчества, большая часть которых, так или иначе, заключалась в работе с дуальностями и мнимыми оппозициями. Красота и уродство, мужское и женское, и далее по списку — и, что немаловажно, поп-культура и контркультура. Кавер-версия хита EURYTHMICS сработала гениально, примерно так же умудрялась перерабатывать поп-хиты группа LAIBACH, но у тех задача была несколько другой. Лайбахов в поп-культуре интересовала тоталитарная динамика, а Мэнсона — «тёмная половина», мистер Хайд, спрятанный внутри доктора Джекилла. Тут скорее вспоминаются COIL с их версией алмондовского Tainted Love (которую Мэнсон позже тоже перепоёт).

Он быстро нашёл общий язык с Антоном ЛаВеем, вступив в Церковь Сатаны, и, что ещё интереснее, с ним сдружился Бойд Райс, артист крайне парадоксальный и противоречивый. У них вообще много общего — и интерес к тоталитарным лидерам вроде Гитлера и Чарльза Мэнсона, и оккультный бэкграунд в широком спектре — Кроули, Ла-Вей, Церковь Процесса, Юнг и так далее. И своеобразное чувство юмора, а также склонность к провокациям и шоковой тактике, но не ради шока самого по себе. В конце концов, оба избрали одним из своих символов двойной крест.

Если кому интересно, можно легко найти целый ряд бесед Бойда Райса не только с самим Мэнсоном, но и с его подельниками по группе, из которых можно узнать много всего интересного. Интервью эти, кстати, относятся и к более поздним годам, когда Мэнсон стал тем, кем он и запомнится. Но перед тем ему, как видим, было у кого поучиться, да и человек он был, вне всякого сомнения, амбициозный, острого ума и немалого таланта. Ориентиры тоже выбрал достойные — кроме упомянутых ЛаВея и Райса, это и Сальвадор Дали, вместе с прочими сюрреалистами, и Уильям Берроуз, и Алистер Кроули, и много кто ещё. Результат не заставил себя ждать.

Boyd Rice, Marilyn Manson, Sean Partridge

Результатом, разумеется, стало то, что известно как «Триптих» — альбомы Antichrist Svperstar, Mechanical Animals и Holy Wood, вышедшие в 1996, 1998 и 2000 годах. В общем-то, это и есть главное его достижение на данный момент, основной вклад в культуру и в общественную жизнь, то, чем он запомнится в первую очередь. Разумеется, здесь не идёт речи о чисто музыкальной стороне дела — я вовсе не собираюсь утверждать, что эти альбомы имеют великую ценность с точки зрения развития музыкальных жанров или ещё чего-то.

В том, что касается сценических выкрутасов, тоже нет проблем найти тех, на кого Мэнсон ориентировался и кто, пожалуй, делал это лучше — нюрнбергские сборища не менее оголтело воспроизводил тот же Бойд Райс, андрогинно-инопланетный имидж блестяще примерял Дэвид Боуи, а на ходулях разгуливал по сцене Огр из SKINNY PUPPY. То есть, разумеется, творчество Мэнсона было во многом компилятивным — он, не скрывая того, заимствовал элементы музыки, эстетики, перформанса и так далее у массы артистов.

Marilyn Manson & Anton Szandor LaVey

Но это не плагиат, а коллаж, намеренное использование цитат — точно так же, как в текстах его альбомов в огромном количестве встречаются цитаты и отсылки к массе культурных явлений. В сочетании со скандальностью группы и всеобщим хайпом, сделавшем Мэнсона одновременно главным пугалом и звездой MTV, это имело совершенно потрясающий эффект. Имя Мэрилина Мэнсона стало нарицательным (чего, кстати, ни Элису Куперу, ни Оззи не удавалось), а группа его вызывала такие переживания, что им впору было назваться как-нибудь вроде THE GREAT BEAST AND THE HORSEMEN OF APOCALYPSE (никто, кстати, не застолбил такое название?). Человек, объявивший себя сначала суперзвездой Антихристом, потом христоподобным пришельцем Омегой, потом распятым на голливудском кресте Адамом, и впрямь не сходил с первых строчек хит-парадов, при всём честном народе шатая всевозможные духовные скрепы, а его клипы и выступления можно было увидеть по десять раз за день. И благодаря этому Мэнсон превратил своё творчество в то, что Дуглас Рашкофф называет «медиавирусом».

«Великий Зверь и всадники Апокалипсиса» — золотой состав группы

Привлечённые имиджем, скандальностью, отрицанием общественных ценностей поклонники начинали копаться в текстах группы и образах из клипов и концертных выступлений — и что они там обнаруживали? Это, конечно, зависело и от уровня развития самих поклонников — но важно то, что кто-то из его слушателей мог обнаружить в клипах вроде “Man that You Fear” и “The Dope Show” ссылки на фильмы Алехандро Ходоровского, а в текстах — цитаты из Маршалла МакЛюэна (narcissus narcosis, mechanical bride и прочее) или Джеймса Балларда (весь альбом Mechanical Animals и особенно клип “Coma White” вдохновлены, в числе прочего, баллардовской «Выставкой жестокости», идейное влияние которой легко увидеть и в альбоме Holy Wood).

Фотосессии Мэнсона воспроизводили обложки журналов Церкви Процесса — конечно, распознать такое мог далеко не каждый, как и узнать в тексте “The Death Song” цитату из писаний Роберта ДеГримстона, а в “King Kill 33” отсылку к конспирологическому тексту, фигурировавшему в “Культуре Апокалипсиса» Адама Парфри, но важен сам факт. Под оболочкой скандального фрика могла раскрыться натуральная оккультурная бездна, стоило только копнуть чуть глубже. Уж по крайней мере, множество людей открыло в себе интерес к индастриалу, культуре апокалипсиса, оккультизму и так далее именно благодаря ему. Да и многие из тех, кто был уже в теме, распознали в Мэнсоне «своего» — как, например, Сара Тейлор из YOUTH CODE.

А желание копнуть, надо сказать, возникало — Мэнсон и его товарищи по группе сумели сделать свой имидж не только скандальным, но и достаточно загадочным. Настолько, что у многих, кого увлекло их творчество, возникало желание разобраться в значениях символов и римских цифр на футболках и обложках альбомов, в смысле странных текстов и причудливых образах клипов.

В этом он чем-то напоминал ещё одного своего сначала кумира, а потом приятеля — Дэвида Линча, мастера создания тайн, мистификаций и мифов в пространстве современной культуры. Да и помимо Линча образцов такого рода в культуре — особенно в кинематографе — уже было достаточно, от рассказов Лавкрафта и сериала X-Files до T.O.P.Y. Пи-Орриджа. Вот и Мэрилину Мэнсону каким-то образом удалось с помощью довольно простых средств достигнуть очень сильного эффекта — в итоге, мэнсоновский коллаж из найденных там и сям элементов оказывал чуть ли не магическое воздействие.

фотосессия Мэнсона времён ACS и обложка номера Fear журнала Церкви Процесса

Вообще говоря, Триптих — эталонный пример того, что Грант Моррисон называет термином «гиперсигила». Это произведение искусства, работающее как гигантский магический символ, и призванное трансформировать как общество, так и его создателя. Как и полагается при создании гиперсигилы, Мэнсон сделал свою жизнь её элементом, и его персоны-личины — Антихрист Суперзвезда, Омега, Адам — были не только героями соответствующих альбомов, но и способами повседневного существования артиста в соответствующие периоды. Не уверен, что Мэнсон был знаком с моррисоновскими «Незримыми» в период Триптиха, но у него перед глазами были аналогичные примеры — фильмы Ходоровского «Крот» и «Священная гора» и альбомы Боуи вроде «Зигги Стардаста». Что ж, Мэнсон оказался хорошим учеником.

Если посмотреть на ситуацию таким образом, то можно прийти к неожиданному выводу. Несмотря на то, что множество «тру-индустриальщиков» и прочих «тру-» при упоминании Мэнсона испытывают аллергическую реакцию и изжогу, он оказался едва ли не самым близким к Дженезису Пи-Орриджу артистом как идеологически, так и методологически. Мало того, Мэнсону, в некотором смысле, удалось то, что не вполне удалось Джену — а именно, взять штурмом поп-культурные небеса. Важно даже не то, что его клипы крутили по МТВ среди бела дня — важно то, что его имя оказалось известно даже тем, кто ни разу его клипов не видел, став нарицательным. Он превратил себя в живой миф, а его концерты в конце 90-х и начале 00-х становились натуральными коллективными ритуалами.

Никогда не забуду, как посмотрел в 98-м году на VHS-кассете концертник Dead to the World, где самое сильное впечатление произвёл даже не «нюрнбергский» номер “Antichrist Superstar”, а живое исполнение “Apple of Sodom”, песни, вошедшей (вместе с самим Мэнсоном) в линчевский Lost Highway (который я увидел примерно в то же время). Мэрилин Мэнсон, существо без бровей, пола и возраста, весь в бинтах, в собственной крови, качающийся как сломанная кукла под мрачное индустриальное камлание в хлопьях искусственного снега, сыплющихся на него откуда-то сверху из темноты… Этот номер так и остался для меня одним из сильнейших индустриальных перформансов, в одном ряду с лучшими концертами SPK и SKINNY PUPPY, и страшно представить, какое впечатление производило это вживую, а не через экран. Впрочем, первый концерт в России, в 2001 году, тоже впечатлил так, как мало что позже, и запомнился на всю жизнь.

Однако, так или иначе, гиперсигила сделала своё дело — возможно, вызвав перемены вовне, и уж точно изменив самого героя изнутри. И, после гениального Holy Wood, который, по моему, так и остаётся вершиной творчества группы, нужно было двигаться куда-то ещё. Последовавший Golden Age of Grotesque оказался последним альбомом «того самого» Мэнсона, и уж точно — последним альбомом той самой группы.

Сам альбом был, конечно, сильным и интересным, опять же, с концептуальной точки зрения. В некотором смысле, завершив свой Триптих, Мэнсон вернулся к началу, к «Портрету американской семьи», но на новом уровне, записав альбом, почти целиком закрученный вокруг социальной критики, сопоставляющий текущую ситуацию в США с эпохой «дегенеративного искусства» в Германии 30-х годов и рефлексирующий на тему своего места во всём этом балагане. Тексты были великолепными, новая персона Мэнсона — Arch Dandy — на этот раз обошлась без оккультной мегаломании Триптиха, а скорее стала реинкарнацией Шляпника, знакомого по «Портрету» и «Smells Like Children». Концепция наиболее ярко проявлялась в клипах и живых выступлениях — тут тебе и дадаизм с сюрреализмом, Макс Эрнст и снова неизбежный Ходоровский, нацистская символика и Готфрид Хельнвайн, вновь тень Бойда Райса, приветы Берроузу и многое другое. Но при всём этом великолепии было ощущение начала конца. Так и оказалось.

Звезда бывшей Омеги наконец-то рухнула с поп-культурных небес. Почему так произошло? Автор исписался? Устал шокировать публику? Или публика, особенно после 11 сентября 2001 года, уже не хотела испытывать подобных переживаний? Или дело в новых медиа-технологиях, в доступности информации, лишивших группу той самой загадочности? А может, дело в семейной жизни, в браке с Дитой фон Тиз? (Обвенчал их, между прочим, сам Алехандро Ходоровский, исполнивший роль священника в том самом костюме из «Священной Горы», и ставший к тому времени близким другом Мэнсона — о чём сам Мэрилин ещё недавно мог только мечтать — но брак этот продлился не очень-то долго.)

Я думаю, все эти факторы сыграли свою роль — но самым важным, мне кажется, стало другое. Вслед альбому вышла видеокомпиляция Lest We Forget, и там есть два интересных момента. Во-первых, клип на очередную кавер-версию, на этот раз хита DEPECHE MODE «Personal Jesus», и это оказался последний клип, в котором можно было видеть всю банду целиком (пусть даже и без Рамиреза). А во-вторых, там же была новая версия песни и клипа “Nobodies” . В оригинальной версии этот клип представляет собой один из главных шедевров группы, блестящий во всех отношениях. А вот версия, сделанная для совсем необязательного ремикса с названием «Against all Gods» отличалась тем, что из неё просто были вырезаны все без исключения кадры с участниками группы — кроме, разумеется, Мэнсона.

И вот это я считаю ключевым моментом. Мэрилин Мэнсон оказался похож на Пи-Орриджа не только своим бэкграундом, своей идеологией и своим художественным методом. И даже не сиськами и металлическими зубами (пусть даже у одного это всё поддельное, у другого нет). У них много общего и в чертах характера. Эти черты обычно называют «нарциссичными», но точнее назвать их «истероидными» или даже «гистрионными», «театральными». Такие люди не то чтобы очень любят себя — они скорее очень хотят, чтобы их жизнь была похожа на фееричное кино с ними в главной роли. Люди эти могут быть дюже талантливыми, но они предпочитают быть единственными авторами своих картин, и очень ревностно относятся к своему месту в кастинге.

Архетипический пример тут — упомянутый уже не раз Сальвадор Дали, демонстративные наклонности которого были на грани патологии. Люди эти оказываются часто плохими друзьями, у них не очень-то клеится личная жизнь, и они весьма склонны к самообману и к введению в заблуждение других — вовсе не из корыстно-манипулятивных побуждений, а просто в силу вот этой кинематографичной склонности принимать желаемое за действительное.

В жизни, как в кино: Дженезис Брейер Пи-Орридж vs Мэрилин Мэнсон

Мэнсон, будучи талантливым концептуальным артистом, писал отличные тексты, разрабатывал сильную идеологию и мощные образы — но один он ничего не добился бы без поддержки музыкантов, сподвижников по группе и коллег по сцене. Однако, в силу упомянутых выше черт, он в какой-то момент всех своих друзей растерял — сначала ушёл Рамирез, потом, с безобразным скандалом, Пого. Приятели, вроде Трента Резнора, не выдержали и того раньше. В результате Мэрилин Мэнсон остался один, а коллектива, или лучше сказать, группировки MARILYN MANSON, о котором он сам замечательно сказал: «This is not music, and we are not band, We are five middle fingers on the motherfucker hand» — больше не было. И вдруг оказалось, что роль вот этих конспираторов была намного больше, чем казалась. Так что плановая мистическая трансформация привела нашего героя прямиком к затяжному кризису, от последствий которого он не вполне оправился и поныне. When all of your wishes are granted, many of your dreams will be destroyed.

Дальнейшая история уже не столь интересна, но всё же хочется сказать несколько слов и о ней. Вышедший в 2007 году EAT ME, DRINK ME для многих поклонников стал разочарованием, превратив этих поклонников в бывших. Те, кто попроще, просто сетовали на отсутствие былой скандальности, голой задницы на сцене, нигилистического троллинга попов и родаков и бичевания социального лицемерия — вместо этого они получили час «пиздостраданий» под напрочь лишённую индустриального драйва и рок-н-ролла музыку (при том, всё же отличную). Те, кто поумнее, увидели, что Мэнсон по-прежнему силён как концептуальный артист — то, как он увязывал на этой пластинке вампирическую мифологию, кэрроловскую Алису, набоковскую Лолиту и христианство и впрямь очень даже интересно — но увидели, что концептуальность его теперь направлена куда-то в другую сторону.

EMDM promo photo

Ведь раньше было как? Триптих, а также послуживший ему своеобразным интро «Портрет» и оказавшийся не менее своеобразным послесловием «Гротеск» сплавляли общественное и личное, интровертное и экстравертное, одновременно и прослеживая трансформацию лирического героя, сменившего пять разных персон, и документируя изменения окружающего его мира. И в этой вполне баллардианской концепции тоже была своя сила, дополняющая разрушение прочих оппозиций. Теперь же, под аккорды Тима Скольда, будто восстал из трупа Мэрилина Мэнсона, служившего ему гробом, Брайан Хью Уорнер, и принялся увлечённо концептуализировать превратности своей личной жизни. А это идёт далеко не каждому артисту, и интересно далеко не каждому поклоннику — хотя бы по той причине, что дела с этой самой личной жизнью у всех обстоят по-разному, а вот общество, в котором мы живём, более-менее одно на всех. Такому герою может захотеться посочувствовать — но вряд ли захочется им вдохновляться.

«Страдательный залог», правда, продолжался недолго — достигнув самокритично названного High End of Low, Мэнсон вроде бы пытается воспрять, и так или иначе вернуть былой статус. Вот он снимает клип для Born Villain, полный «ходоровских» образов и «эксплицит контента», вот возвращается Рамирез, недавно, впрочем, снова ушедший. Pale Emperor был очень недурным, особенно сумрачно-алкогольная “Third Day…” и классический боевик “Deep Six”, где Мэнсон снова обильно цитирует Маршалла МакЛюэна. Ну а последний на данный момент H.U.D. оказался самым близким к «верните мой 97-й». Тут и сценическое шоу, и клипы, напоминающие о «том самом ММ», и интересные интервью, впервые за долгое время.

Но всё же, всё же… эти пять альбомов, конечно, как ни крути — сольные альбомы артиста по имени Мэрилин Мэнсон. Нет в них того трансформирующего заряда, как в предыдущих пяти. Нет и той концептуальности, нет дуалистичности, андрогинности, нет и банды. И личин-персон тоже нет, так что нелепо выглядит, когда поклонники говорят «эра Pale Emperor» — какие уж тут эры, эра последние 10 с лишним лет одна.

Marilyn Manson live 2018

Конечно, можно и очень хочется помечтать — дескать, а вот вернул бы он свою банду, в том самом составе. Взял бы паузу, похудел, бросил бухать или наоборот, начал употреблять что-то, что давно бросил. Обозлился бы, наконец, вернулся к экспериментам, и записал кавер, например, на скинни-паппиевского Worlock. Да он и сам, кажется, о чём-то таком задумывается — вон, даже с Пого помириться пытался, впрочем, пока безрезультатно. Ну, что ж, бывает и так. В любом случае, в моём личном пантеоне он навсегда останется в одном ряду с теми, о ком я неоднократно говорил в этой заметке.

Всё, созданное им между кавером на Sweet Dreams и кавером на Personal Jesus, продолжает оказывать на меня огромное влияние, так что я от всей души желаю Мэрилину Мэнсону дальнейших успехов. А там, чем чёрт не шутит — может, следующие 5 альбомов окажутся чем-то неожиданным, дополнив дискографию до его любимого числа 15?

***

С ЮБИЛЕЕМ ТЕБЯ, ЧУВАК!

Алекс Ибсорат, 05.01.2019

телеграм-канал https://t.me/terminalzone

Дорогой читатель! Если ты обнаружил в тексте ошибку – то помоги нам её осознать и исправить, выделив её и нажав Ctrl+Enter.

Отправить ответ

1 Комментарий на "MM-50"

Sort by:   newest | oldest | most voted
Участник

Полностью согласен с вышеизложенным. Теперь это не Мarilyn Manson, но Брайен Уорнер. Просто Брайен.

wpDiscuz

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

Закрыть