Альфред Кубин: сомнамбулические поиски неведомой изнанки

Мой друг Альфред Кубин всякий раз, когда мы с ним сидим за бокалом шильхера – что, к сожалению, происходит все реже и реже, – заводит разговор о дьяволе, который, по его мнению, должен непременно существовать, иначе как бы он, художник, мог рисовать это исчадие ада?! И мне волей-неволей приходится вступать с ним в спор, утверждая, что сатана есть не что иное, как odium theologicum, и изображать его в виде обычного черного козлища – значит дудеть в одну дуду с теми, кто свято уверен в том, что хвост, который пресловутый господин Лео Таксиль продал в 1893 году Папе Льву, он действительно вместе со своей напарницей мисс Вогам умудрился оттяпать у самого настоящего дьявола, а не у первого встречного деревенского козла… «Уж не думаете же вы в самом деле, что это был действительно хвост князя тьмы!» – этим патетическим восклицанием завершал я обычно свою речь. «Разумеется! – ничтоже сумняся, заявлял невозмутимый Кубин, в качестве доказательства тыча мне под нос свой блокнот для эскизов. – Взгляните сами, разве я когда-нибудь изображал черта с хвостом!» И спор вспыхивал вновь, страсти иногда раскалялись до того, что мы, как два уличных сорванца, готовы были вцепиться друг другу в волосы, и если этого не делали, то потому лишь, что у Кубина их оставалось совсем немного, а у меня они и вовсе отсутствовали.

Примерно так в своём рассказе «Солнечный удар» Густав Майринк мистифицирующе описывает своего друга, художника Альфреда Кубина.

Предыдущее изображение
Следующее изображение

info heading

info content


Друг Майринка и Гессе, иллюстратор десятков книг, живописец сомнамбулической хтони, он наверняка знаком многим (просто не все даже помнят момент этого знакомства). Некоторые еще в детстве натыкались на его пугающие, неправильные, сюрреалистические рисунки в художественных альбомах из родительской библиотеки, а другие знакомы с ним по обложкам чернушных релизов (скажем, польские нигилисты Mgła использовали работы Кубина на большинстве своих альбомов). Экзистенциальный ужас действительного и потустороннего – основная тематика работ Кубина. Как он сам пишет в автобиографии «Из моей жизни«:

Жизнь – это сон! Ничто не кажется мне более точным, чем это древнее изречение! Непостижимо, как эти две сферы дневного и ночного сознания, находясь в полярно противоположных взаимоотношениях, постоянно преподносят нам свои тайны и одновременно так близки нам. Каждый – пробный камень другого! То, как «творец» и его «творение», сновидение, являют свою тождественность, особенно отчётливо проявляется во время сна.

Откуда эти бесчисленные образы, мнимые действия, бескрайние ландшафты, которые берутся, не иначе, как «из нас», то есть из вселенской сущности, которая – и это самое странное – преобразует себя в виде театральных персонажей. Внедрение в моё бодрствующее состояние и, следовательно, во все отдельные ощущения элементов мира сновидений всегда было для меня сильнейшим соблазном; когда я начал обращаться к этой запредельной сфере все больше и больше, она стала моей потребностью.

Многие из моих рисунков стараются зацепиться за мои сновидения. Часто при пробуждении остаются лишь следы, застрявшие в моей памяти; эти фрагменты и обрывки являются тем, за что можно ухватиться. Рассмотрим сновидения как целостное изображение; как оно формируется, то что для меня, как художника, представляет больший интерес, нежели возможность соединения отдельных фрагментов так, чтобы они в итоге явили цельный образ.

Едва ли какие-то определённые дневные законы могут быть ключом для прочувствования и осознания этого и, в итоге, для передачи в рисунке.

Дорогой читатель! Если ты обнаружил в тексте ошибку – то помоги нам её осознать и исправить, выделив её и нажав Ctrl+Enter.

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

wpDiscuz

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

Закрыть