Проклятие Далай-Лам: как подневольный теократ стал проклятым поэтом

К концу XX века тибетские ламы наконец набрались духу признаться, что институт тулку (то есть «лам-перерожденцев») — был сугубо мирским решением проблемы наследования имущества монастырей (а также власти) в монашеской среде. Многие молодые тибетские тулку заявили, что не чувствуют себя перевоплощениями тех великих предшественников, имена которых им дали. Даже Далай-Лама XIV, будучи хитрым политиком, заявил, что не будет больше перерождаться или переродится где-нибудь на Западе, назло Китаю (что тоже немного девальвировало веру в институт тулку).

Ведь как было в теократическом тибетском государстве? Если нет кровных наследников, то нужно было искать наследников духовных, однако идея наделять властью и полномочиями непосредственных учеников отлучившегося в посмертие иерарха почему-то не была принята и решили прибегнуть к священному рандому, обоснованному буддийской теорией трансмиграции.

Через определенный срок после смерти иерарха (ну хорошо, не смерти — временной отлучки) ходоки выдвигались в регион, указанный оракулами и искали там детей, родившихся в нужный 49-дневный промежуток после ухода высокого ламы. Найденные дети тестировались: им предлагали выбрать из целой кучи предметов — если ребёнок выбирал вещи ушедшего ламы вместо ярких игрушек, то его провозглашали перерождением ушедшего ламы (как правило, настоятеля какого-нибудь крупного монастыря). После этого ребёнок рос под присмотром регентов, готовясь вступить в право управления наследием своего предшественника.

С точки зрения буддийской доктрины, данный институт тулку был в лучшем случае лайфхаком для теократов и гуманным способом пристроить детей из бедных семей, а в худшем — искажением буддизма (довольно долго пояснять почему).

Однако, есть довольно любопытные прецеденты со сбоями в работе этого института. Речь, конечно же, о Далай-Ламе VI.

Когда школа Гелуг (экс-кадампа) в средние века начала активно возводить монастыри-крепости по всему Тибету, то быстро стала наиболее влиятельной группировкой на всём тибетском нагорье.

Для поддержания непрерывности руководства школой и был провозглашен институт тулку — после смерти авторитетного ученика Чже Цонкапы, Гендун Друба, был найден мальчик-«перерожденец», который стал Далай-Ламой II.

Наивысшего расцвета школа Гелуг достигла при Далай-Ламе V, которого называют не иначе как «Великий Пятый». Он был не просто монахом-настоятелем, а еще и расчетливым политиком и религиозным реформатором. Благодаря своей политической смекалочке, он устроил небольшой крестовый поход против школы Карма-Кагью (монашеские войны в Тибете — это само по себе очень весело), а затем и вовсе заключил союз с вождем ойратской орды Гуши-ханом, с чьей поддержкой стал единовластным теократическим правителем Тибета.

(простите, пожалуйста, за «теократического правителя» и «крестовый поход», совершенно понятно, что это не самые подходящие словарные обороты).

Статуя Нгаваанга Лобсанга Гьяцо, Великого Пятого Далай-Ламы.

Религиозное же реформаторство сыграло же с Далай-Ламой V дурную шутку — из-за того, что Великий Пятый забил на внутрисектарные заморочки Гелуг и охотно практиковал тантрические методы школы Ньингма, которые в Гелуг считались чорной магией и искажением, многие из тру-гелугпинцев возмутились. Один из таких возмущенных, известный как Дордже Шугден, даже совершил ритуальное самоубийство с клятвой переродиться в виде гневного духа-гьялпо, который будет преследовать отступника до конца его жизни. И действительно, после этого возник культ Дордже Шугдена, который выступал за «восстановление исконной чистоты Гелуг» и против Далай-Ламы.

Отголоски этого имеют место и в современности — существует целая секта «Новая Кадампа», практикующая ритуалы Дордже Шугдена, а в 1997 году шугденистами даже были убиты трое человек, приближенных к нынешнему Далай-Ламе. Кроме того, до недавнего времени все неприятности, выпадавшие на долю Далай-Ламы (включая даже оккупацию Тибета Китайской Народной Республикой) некоторые трактовали как влияние Дордже Шугдена.

Тханка с Дордже Шугденом (держащим в руке вырванное сердце изменников Истинной Веры)

Но самое интересное, что можно было бы свалить на Дордже Шугдена — это смерть Великого Пятого. Ничего особенного, Великий Пятый просто умер в своих покоях от естественных причин. Но весь груз статуса Великого Пятого был так велик, что премьер-министр (калонг) новой тибетской теократии просто испугался сообщать о смерти Далай-Ламы V. Так продолжалось НЕСКОЛЬКО ЛЕТ, пока правда не вскрылась. Естественно, поиски перерожденца в такой ситуации НЕСКОЛЬКО УСЛОЖНЯЛИСЬ.

В итоге был найден мальчик, Цангьянг Гьяцо, который соответствовал первичным критериям и прошёл испытание. Однако позже стало ясно, что выросший (или даже выращенный) Далай-Лама VI не хочет быть ни правителем, ни тем более соблюдать целибат — он стал поэтом, бунтующим против доставшейся ему доли. Цангьянг Гьяцо не хотел принимать монашеские обеты, а когда принял — всячески их нарушал с куртизанками, сбегая из дворца Поталы, построенного его великим предшественником. Далай-Лама VI предавался пьянству и распутству и писал об этом стихи, полные упоения и горечи.

Характерные для него строфы примерно таковы:

 

Повидался с милой я на юге тайно.

Попугай болтливый подглядел свиданье.

Говорун, секрет наш не раскрой случайно!

 

***

Старый пёс с бородкой, ты людей умнее.

Скрой уход мой ночью, утром – возвращенье.

***

В ночь ушёл я к милой, утром снег посыпал,

Нет теперь секретов: все следы открыл он.

 

Цангья́нг Гьяцо́, Шестой Далай-Лама

Естественно, такой правитель теократического государства вызвал недовольство и неминуемо пал бы жертвой заговора. Торчинов так кратко описывает дальнейшую судьбу теократа-поэта:

Нарушение установленных норм было чревато кризисом, и в дело вмешался Китай, считавший себя сюзереном Тибета. Лама-поэт был приглашен (а фактически вызван) в Пекин. Большинство членов государственного совета Тибета высказалось за его поездку. По пути в Пекин юный теократ-диссидент внезапно скончался (ходили слухи, что он был отравлен). После этого началась смута. Пекин надавил на Лхасу и добился признания лхаским духовенством ошибочности сделанного ранее выбора. Начались поиски нового, опять-таки Шестого Далай-ламы. Между тем сторонники умершего поэта начали поиски Далай-ламы VII. Однако в конечном итоге покойный поэт мог торжествовать: конец смуте был положен признанием его статуса законного Далай-ламы VI и нахождением нового Далай-ламы VII как его нового «явления».

Что занятно, место нахождения Далай-Ламы VII (Литанг) совпало с местностью, указанной в последнем стихотворении Далай-Ламы VI:

 

Дай, журавль, мне крылья – сила в них литая.

Знай, вернусь я скоро, лишь в Литан слетаю.

 

Поэтическое наследие Далай-Ламы VI же стало объектом пристального изучения и почитания как в Тибете, так и на Западе, как и его трагическая судьба — в этом Далай-Лама VI оказался, возможно, даже значимей Великого Пятого.

 

О зерцало кармы, что в аду у Ямы!

Дай в грядущей жизни то, что здесь не дало!

Пусть победят! Джаянту!

 

Дорогой читатель! Если ты обнаружил в тексте ошибку – то помоги нам её осознать и исправить, выделив её и нажав Ctrl+Enter.

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

wpDiscuz

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

Закрыть