Филип Дик. Я жив, это вы умерли

От редакции. В своё время очень удивительным было обнаружить, что изданной в 2008 году книги Эммануэля Каррэра «Филип Дик. Я жив, это вы умерли» нет нигде в электронном виде. Уже давно была записана даже аудиоверсия книги, но найти саму книгу нигде не представлялось возможным. Руководствуясь руководством о том, как нужно себя вести, если гора не идёт к Магомету, мы решили накануне дня рождения ФКД самостоятельно отсканить и оцифровать эту книгу, ибо это 1) точно стоило бы затраченных усилий 2) за минувшие годы нами было приобретено около пяти экземпляров книги, так что можно было бы наконец и спиратить 3) издательство «Амфора» было прикрыто летом 2016 года, что даёт отдельный повод распространять издания, которые рискуют вскоре стать раритетными.

Сама биография ФКД пера Каррэра скорее является увлекательным и интересным художественным произведением о жизни Филипа Дика, где Дик вводится как литературный персонаж, нежели СЕРЬЁЗНЫМ ИССЛЕДОВАНИЕМ жизни Дика. Именно это вменяется многими читателями в вину автору — критики сетуют, что Каррэр позволяет себе чересчур смелые трактовки фактов биографии и вольности типа приписывания Дику своих мыслей. Но если смириться с тем, что биография Дика написана как роман «в духе книг Филипа Дика», то «Я жив, это вы умерли» не только поведает о различных фактах из жизни ФКД, но и доставит удовольствие. Отдельным пунктом в критике книги Каррэра идёт пересказ книг Дика (возможны спойлеры!) в тексте биографии, но позвольте же — как их не пересказывать, когда значительная часть ключевых произведений ФКД непосредственно вдохновлены событиями, произошедшими в жизни Дика — и анализ того, как жизненные ситуации становились частями фантастических головоломок, чрезвычайно ценен.

Что реально является минусом русского издания — так это, увы, перевод. К счастью, здесь у переводчицы всего одна проблема — недостаток культурного багажа. Именно поэтому мы наспех правили все встреченные надмозговые ляпы — они в основном связаны с именами собственными: «Тао то-кин» вместо «Дао-дэ цзин», «Томас» вместо «Фомы», «Виттгенстайн «вместо «Витгенштейна», ну и эпические перлы типа фраз формата «другие, как Свидригайлов у Достоевского, представляют себе вечность в виде грязной ванны, затянутой паутиной». Не все косяки мы успели обнаружить, но оставшиеся ошибки в именах собственных и топонимах не так критичны, а лёгкий и живой язык Каррэра, кажется, передан достаточно точно. Куда более раздражающими могут оказаться артефакты оцифровки издания — мы очень торопились к ДАТЕ и не все косяки успели отловить.

Сегодня — 2 марта, в день смерти (?) Дика, оставившего тело в 1982, ровно 35 лет назад, — публикуем книгу Каррэра теперь и на нашем сайте.

Надеемся, что наш труд будет полезен. Во имя исследования, покорения и преодоления космоса, внутреннего и внешнего! Пусть Чёрная Железная Тюрьма рухнет.

[СКАЧАТЬ КНИГУ]

5M-ukYgMLwU

Проникновенный фрагмент из книги «Филип Дик. Я жив, это вы умерли» Эммануэля Каррэра (https://vk.com/wall-27732107_72576), повествующий о пребывании Дика в психиатрическом отделении после попытки самоубийства при помощи сорока девяти таблеток дигиталина, тридцати пакетиков либрия, шестьдесяти доз агресолина, перерезанных вен и включенного мотора автомобиля для попутного отравления угарным газом.

«На столах покоились стопки старых журналов. Дик методично и рассеянно читал их. Однажды он наткнулся на небольшую статью, описывающую один из множества удручающих случаев, очередную врачебную ошибку. Речь шла о трехлетнем мальчике, которого родители привели в больницу на безобидную операцию. Его обещали выписать уже на следующий день. Но анестезиолог ошибся, и после нескольких недель безуспешного лечения мальчик так и остался на всю жизнь глухим, немым, слепым и парализованным.

Дочитав статью, Дик почувствовал, как к его горлу подступает ком. И до самого вечера он просидел неподвижно, ошеломленный этим ужасом. Никогда еще ему не было так плохо. Он не мог думать ни о чем другом, кроме как о страшном пробуждении маленького мальчика. В тот момент, когда он, в полнейшей темноте, приходит в себя. Сначала малыш беспокоится, но не слишком, уверенный, что все будет в порядке. Где бы он ни был, его родители наверняка рядом. Они зажгут свет, поговорят с ним. Но ничего не происходит. Ни единого звука. Малыш пытается пошевелиться, но у него ничего не получается. Пытается закричать, но даже не слышит себя. Возможно, он ощущает прикосновения других, чувствует, как ему открывают рот, чтобы покормить. Возможно, его кормят через зонд, в статье об этом ничего не говорилось.

Его родители, персонал больницы, все столпились вокруг мальчика, вне себя от ужаса, но он этого не знает. С ним невозможно общаться. Энцефалограмма показывает, что пациент в сознании, что кто-то есть за его восковым и искаженным лицом, за его невидящими зрачками, но абсолютно невозможно узнать, что именно этот кто-то, этот ребенок, замурованный заживо, пытается прокричать в тишине от ужаса. Никто не может объяснить мальчику, что происходит, да и кто бы осмелился? Как, когда он поймет, что с ним произошло? И что так будет продолжаться до самой смерти, так будет всегда? Как думает трехлетний ребенок? Он ведь уже говорит, он способен немного рассуждать об абстрактных понятиях. Кристофер уже достиг этого возраста и начал задавать вопросы о смерти.

В такие моменты особенно необходимо иметь возможность молиться, быть уверенным в том, что кто-то слышит твою молитву и внемлет ей. Господи, сделай так, чтобы этот ребенок умер, или же, но это, по сути, то же самое, заполни Своим светом темноту, в которую Ты его поместил. Возьми его в Свои руки, покачай его, чтобы малыш не чувствовал в вечной темноте ничего, кроме Твоей бесконечной любви.

Ночью Дик не мог заснуть, его наполнила какая-то необъяснимая грусть.

Он точно встретился с чем-то, предчувствовал что-то на протяжении всей своей жизни, но это был не Бог и не дьявол. Это была Джейн. У него никогда не было другого партнера, другого соперника, кроме его умершей половинки. Все двигалось по замкнутому кругу. Его жизнь, странные истории, которые он придумывал, были всего лишь бесконечным диалогом между Филом и Джейн. И неизвестность, от которой он страдал, которая послужила материалом для его книг, сводилась к желанию узнать, кто из них двоих был марионеткой, а кто — чревовещателем. Был ли реальным мир, в котором жил он и, подобно медиуму, вызывал Джейн под различными одеяниями, божественными и дьявольскими, или же это всего лишь могила, черная дыра, вечная тьма, где обитает Джейн и представляет своего брата живым. Он всего лишь главный актер во сне покойной.

Или же умер он, а не Джейн.

Вот уже сорок восемь лет он лежит на дне ямы в Колорадо. А Джейн думает о нем в мире живых. Из двух вещей возможна лишь одна, но между ними нет разницы. Время теорий закончилось.

Всю свою жизнь он искал реальность, и вот она, эта могила. Его могила.

Он там.

Он всегда был там.

Маленький мальчик из статьи, это он.

На этот раз — никаких сомнений, никакой истины за этой последней истиной. Дик знал, что прибыл на конечную остановку.

Он также прекрасно понимал, что следовало забыть это знание. Свет солнца лучше искусственного, но искусственный свет лучше тьмы. Утверждать обратное было бы бравадой.

Он, вероятно, все забудет. Он будет верить, что этой ночью изобрел очередную теорию, такую же, как и другие, излишне пессимистическую, но этому есть объяснение. Он вернется в мир иллюзий, к жизни, которую он, как он думает, ведет, он будет строчить свою Экзегезу, которую изобрел, чтобы надежнее спрятать голову в песок Он будет добросовестно повторять, что отдаст свою жизнь за то, чтобы узнать наконец истину, что он ничего так не желает, как узнать истину, и, к счастью для себя, он забудет, что это неправда.

Это было похоже на сказку о трех желаниях, которая так нравилась ему, которую он так любил в детстве рассказывать Джейн.

Первое желание: я хочу знать истину, я хочу подняться вверх по реке забвения, я хочу, чтобы мне показали дно мешка.

Исполнено.

Второе желание: я хочу забыть ее, никогда больше не думать о том, что я увидел, забыть историю про мальчика, забыть эту историю о трех желаниях, забыть о том, что у меня есть право на третье желание. Я хочу все забыть.

Исполнено.

Ты сохранишь свое право на третье желание, но, обещаю, ты никогда об этом не узнаешь. Все забыто.

А теперь спи.

philip-k-dick-and-his-affair-with-the-aeon-sophia

Фрагмент из книги «Филип Дик. Я жив, это вы умерли» Эммануэля Каррэра (https://vk.com/wall-27732107_72576), повествующий о жизни Дика в доме на Гасиэнда-Уэй, где с ним произошло множество историй, лёгших в основу романа «Помутнение».

«Чего только ни вытворял Филип Дик и его приятели. Судите сами.

Однажды кто-то предложил покрасить в черный цвет стекла всех окон в доме, чтобы не знать, день на дворе или ночь. Тем более что наркоманы не часто открывали ставни. Другой внес предложение также закрасить черным все надписи на пластинках, чтобы не знать, что ставишь, и таким образом музыка окажется сюрпризом. Но Фил воспротивился этому.

Однажды соседка Дика (она была из обычных) попросила помочь ей убить огромное насекомое, забравшееся на кухню и напугавшее женщину. Когда Дик выполнил ее просьбу, соседка пояснила: «Если бы я знала, что это безопасно, я бы убила его сама». Эта фраза долго служила наркоманам для негативной характеристики обычного ума. Достаточно было произнести первые несколько слов, чтобы все расхохотались, гордые от того, что, несмотря на все неприятности, они непохожи на обычных.

Однажды кто-то принес книги Карлоса Кастанеды, которые все с интересом читали. Среди наставлений чародея наркоманам особенно приглянулось следующее: каждый должен найти свое место. Как в мире, так и в этой комнате, у каждого есть свое особое место, которое ему подходит, которое является его местом. В течение нескольких недель поиски своего места были неким ритуалом и служили темой для шуток. Тот, кто занимал лучшее место, защищал его, говоря «это мое место». И хотя эта фраза, сказанная в обычной манере, казалось, вобрала в себя всю собственническую мелочность его мира, однако она приобретала иной смысл, если произнести ее правильным тоном.

Однажды Донна попросила Дика, чтобы он не верил ни единому ее слову, поскольку она все время лжет. Он объяснил подруге, что она не первая, кто утверждает это, и в ответ рассказал парадоксальную историю про критянина, уверявшего, что он — лжец, заключив заверением, что сам он продолжал верить в то, что она говорит. В другой раз она заявила, что не может с ним спать, поскольку должна следить за своими половыми органами, так как собирается пересечь канадскую границу с фунтом коки, спрятанной внутри. И, в любом случае, она не любит, когда ее трогают.

Поскольку Филип сильно огорчился, Донне захотелось утешить его при помощи так называемой перегрузки. Она заключалась в том, что человек сильно затягивался сигаретой с марихуаной, а затем выпускал весь дым изо рта в рот своему соседу. Помимо того что это давало двойной эффект, Дику нравилось чувствовать губы подружки рядом со своими, ощущать, как теплый дым переходит из ее рта в его. Перегрузки в исполнении Донны остались одним из самых приятных эротических воспоминаний его жизни.

Однажды Пол Уильямс, молодой человек, пишущий статьи в журнале, посвященной року, пришел в гости к Филу Дику, чьи книги он обожал. Он познакомился с фантастом в 1968 году благодаря художнику Арту Шпигельману, и они провеян вместе приятный вечер, покуривая то что они считали чистым ТГК, основой марихуаны, тогда как на самом деле это был наркоз для лошадей, PCP, широко распространившееся в течение следующего десятилетия под названием «ангельской пыли». Пол Уильямс, хотя ему доводилось видеть немало наркоманов (несмотря на молодость, он считался ветераном контркультуры), был поражен изменениями, произошедшими в Дике, его положением некоего гуру среди вечно обкуренной молодежи. Уильямс находился под сильным впечатлением до тех пор, пока кровавая трагедия, спровоцированная Чарлзом Мэнсоном, не потрясла его до глубины души и не заставила забыть про Дика.

Однажды некая девушка, которая жила с ними в течение недели, впала в кому во время психоделического путешествия. В больнице, куда встревоженный Фил ее отвез, поставили диагноз: общее сужение сосудов. Половина сосудов, которые питают мозг, были заблокированы и, похоже, произошли необратимые изменения. Врач даже не спросил, что произошло, они сталкивались с подобными случаями каждый день. Девушка выжила, но ее головной мозг был навсегда поврежден.

Другая девушка, спустя какое-то время, заперлась в шкафу, а когда наконец вылезла оттуда, то попыталась отрубить себе руку топором. Ей это не удалось, и ее тоже поместили в психиатрическую больницу.

Однажды Фил забыл шифр сейфа в своем кабинете. Из предосторожности он его нигде не записывал, так как в мире наркоманов часто воровали. В принципе, все, что имело хоть какую-то ценность, было украдено изначально, именно это и являлось критерием их ценности. Но у Фила сохранились от прежней жизни несколько вещей, которые были ему дороги. Он полагал, что в сейфе они находятся в безопасности. «Ничего, теперь, когда даже я сам не могу открыть сейф, мои сокровища еще в большей сохранности», — утешал он себя.

Дика беспокоили эти провалы в памяти. Ему очень хотелось, чтобы кто-то вспомнил об их жалких сгоревших жизнях, о моментах радости, которые они пережили вместе, как в день просмотра «Планеты обезьян» и поездки на автомойку. Нельзя, чтобы их забыли, надо, чтобы их след остался до наступления лучших дней, когда люди поймут их.

Однажды некая девушка из их компании серьезно поругалась со своим любовником, который одновременно был ее поставщиком героина. Коварный возлюбленный спрятал два пакетика с порошком в ручку ее утюга и сделал анонимный звонок в полицию. Но красотка обнаружила героин и тут же ввела его себе в вену — руки ее были все исколоты — так что, приехав на место, полицейские ничего не обнаружили. Перекупщик в злобе поколотил ее. Она испугалась, как бы парень ее не убил, и поговорила об этом с Филом. Тот решил найти ей охранников — двух киллеров и, если этот тип не отстанет по-хорошему, убить его. К ней приставили двух крепких негров, которые несколько дней подряд не отходили от девушки ни на шаг. Она терялась в догадках; охранники ли ее обманывают, или Фил, или негры обманывают Фила, кладя себе в карман то, что он дает им в обмен на услугу, которую они, будучи приперты к стенке, конечно, ему не окажут. С другой стороны, чего только в жизни не бывает? Девушка так и не узнала, были ли это настоящие киллеры, или ее разыграли, поскольку вскоре переехала в другой город.

Однажды некий тип, которого Дик впоследствии в своей книге вывел под именем Джерри, начал мыть волосы, чтобы вывести вшей. Вшей у бедняги не было, но говорить ему об этом было бесполезно. Он часами стоял под струей горячей воды в душе, но затем снова находил у себя в голове вшей. Вскоре они начали копошиться по всему его телу и даже внутри него. Их укусы причиняли несчастному невыносимые страдания. Джерри накупил всевозможных средств против паразитов и распылял их по всему дому, так что остальные страдали от удушья. Он целые дни кричал от боли и торчал в душе. В конце концов пришлось вызвать психиатров. Уходя, он продолжал орать, а через несколько месяцев покончил жизнь самоубийством.

В течение этого года Фил сопровождал в психиатрическую лечебницу или навещал там по меньшей мере дюжину своих знакомых. Все признавали у него это достоинство: Дик никогда не бросал людей, даже если уже ничем не мог им помочь. Его самого три раза помещали в больницу из-за депрессии или приступа паники. Для человека, поглощающего по тысяче таблеток мефедрина в неделю и по сорок миллиграммов стелазина в день, не считая средств для устранения побочных эффектов, которые также не были безобидными, он чувствовал себя весьма неплохо.

Однажды кто-то сообщил Дику о смерти их общей знакомой. Фил в ответ сказал не: «Глория покончила с собой», а: «Сегодня Глория покончила с собой». Как если бы это в любом случае, рано или поздно, должно было произойти.

Однажды Дик чуть не слетел в кювет, потому что руль его машины ходил из стороны в сторону. Это случилось с ним не в первый раз. Ничего серьезного, но он знал, что самой эффективной формой саботажа является нанесение ущерба, криминальное происхождение которого невозможно доказать. Изучив свечи зажигания, можно во всем разобраться. Но когда случается целая серия мелких инцидентов, растянутых во времени, явно происходящих по причине износа, тогда человек теряет всякую способность реагировать. Он сомневается в самом себе, а окружающие полагают, что у пего паранойя. Его машина барахлит? Подобные вещи случаются сплошь и рядом. Да, именно так думают его друзья: все происходит только в его голове, и это действует на беднягу гораздо сильнее, чем любая агрессия, причину которой можно установить.

Однажды, когда Фил пил свой кофе, ему пришла в голову интересная мысль: а ведь кто-то мог положить ему в чашку особо крепкий наркотик, заставляющий без конца прокручиваться в его голове страшный фильм, фильм, который будет длиться всю жизнь. Если кто-то сердится на него, что неизбежно в мире наркоманов и что постоянно доказывают различные происшествия, то он мог запросто проделать с ним такое. Или вколоть ему во время сна крепкий коктейль из героина и стрихнина (вполне достаточно, чтобы убить его, но не до конца). И тут результат был бы тем же: вечный фильм ужасов. Его существование будет зависеть от шприца и ложки, он станет биться головой о стены психиатрической больницы, где будет день и ночь пытаться избавиться от вшей и задаваться вопросом, почему он больше не может поднести вилку ко рту.

Все дилеры, вероятно, боятся этого, и все полицейские из отдела по борьбе с наркотиками тоже. Граница между ними очень расплывчатая. Все знают, что полицейские машины в кварталах, похожих на тот, где он жил, это старые фургончики фирмы «Фольксваген», покрытые психоделическими рисунками и управляемые бородатыми наркоманами. Все знают, что агенты из отдела по борьбе с наркотиками иногда становились дилерами и продавали гашиш и даже более сильные наркотики, что позволяло им в конце месяца сводить концы с концами. Все знали, что некоторые из этих агентов также принимали наркотики и, оставаясь на службе в полиции, превращались не только в процветающих дилеров, но и в наркоманов. Все знали, что некоторые из дилеров, то ли потому, что хотели свести старые счеты, то ли потому, что они чувствовали, что готовится облава, становились полицейскими осведомителями. Так-то оно так, во ему от этого не легче. Все — полицейские, дилеры, покупатели — меняли роли в зависимости от обстоятельств или от того, кем они считали окружающих их людей. Фил растерялся и потерялся.

Однажды Дик решил, что Донна из полиции. Он сказал подружке об этом. Она ответила, что прекрасно понимает, почему Фил так думает. В мире, где они живут, такие вещи выглядели совершенно правдоподобно.

Однажды, вернувшись из кино, наркоманы решили, что в их отсутствие в доме кто-то побывал, возможно, полицейские. Не исключено, что среди них завелся стукач. В любом случае, кто-то приходил, достаточно было посмотреть, с какой тщательностью он уничтожил малейшие следы своего пребывания. Наркоманы видели в одном фильме, как полицейские вынимали все ящики, чтобы убедиться, что ничего не приклеено к дну, отворачивали подставки у ламп, чтобы проверить, не посыплются ли изнутри таблетки, осматривали туалеты в поисках маленьких пакетиков из туалетной бумаги, спрятанных хитрым образом: в случае тревоги было достаточно просто спустить воду, чтобы они исчезли. Но также вполне вероятной им представлялась и другая версия: полицейские приходили не для того, чтобы найти наркотики, а для того, чтобы самим их спрятать. Тогда обитателей дома могли бы прижать в случае необходимости. Наркотики могли быть спрятаны где угодно: в телефонном аппарате, в розетках, под плинтусами. В течение нескольких часов наркоманы прочесали дом вдоль и поперек. И, хотя они ничего не нашли, это их не успокоило.

Однажды Дик убедил себя в том, что его дом круглые сутки находится под наблюдением, а телефон прослушивается. Он опасался этого, и элементарная предусмотрительность требовала принять меры предосторожности. Никто никогда не звонит от него по делам, связанным с наркотиками. Даже звоня из автомата, его приятели пользовались шифром, например, в десять раз уменьшали необходимое количество, так как полицейские не интересовались незначительными дозами. Но прослушивание телефона еще полбеды, Дик был уверен, что дом напичкан микрофонами и камерами.

Он спрашивал себя, как полицейские будут все это просматривать. Может быть, к дому 707 по Гасиенда-уэй приставлен специальный человек, и он проводит целые дни, просматривая множество экранов, на которых отображается происходящее в каждой комнате? Смотрит ли он, слушает ли он все? Все эти бесконечные разговоры, в которых погрязли наркоманы? Километры пленки с одним и тем же фильмом? Конечно, агент просматривал их в ускоренном режиме. Но тогда он мог запросто пропустить какой-нибудь важный момент, серьезную сделку или информацию, которую он упорно искал, которая и была причиной слежки. Шпик должен был постоянно этого бояться. Было что-то адское в его работе.

С другой стороны, Фил хотел бы оказаться на его месте.

Иметь возможность опознать своих врагов. Знать, что происходит в его отсутствие в доме или в тех комнатах, где его в данный момент нет. Есть ли шум от падающего дерева в лесу, если некому это услышать? Как ведет себя Донна, когда он на нее не смотрит? Что она говорит о нем? С кем она спит? Что она скрывает? А кот? Фил представлял себе, как тот засовывает в наволочку ценные вещи, из вредности царапая все подряд, зажигая сигареты с марихуаной, названивая по междугородному телефону, расхаживая по потолку…

А он сам? Если бы он увидел себя со стороны, на этих пленках, интересно, сильно бы он удивился? Когда он встает ночью, чтобы сходить в туалет, что он делает на самом деле?

Свой собственный голос в записи кажется чужим, когда слышишь его в первый раз, наверное, видеозапись произведет тот же эффект. Филип Дик считает себя огромным бородачом, а увидит тщедушного очкарика. Нет, он все равно узнает себя, по одежде или просто методом исключения. Если это живет здесь, но при этом не является ни Донной, ни Люком, ни Бэррисом, ни собакой, ни кошкой, то это наверняка он сам.

А что, вполне логично.»

art-by-jeff-drew

Дорогой читатель! Если ты обнаружил в тексте ошибку – то помоги нам её осознать и исправить, выделив её и нажав Ctrl+Enter.

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!


wpDiscuz

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

Закрыть